В защиту дикости природы

Генри Торо

( Опубликовано :Торо Г., 1990. Дневники. Прогулки // Сделать прекрасным наш день. — М.:
Прогресс. — С. 117–225; — С. 250–285., сокращенный вариант)

Мне бы хотелось сказать несколько слов в защиту дикости (это мое уточнение, т.к. в переводе дано неправильное толкование, — В.Б.). и абсолютной свободы, которые столь отличны от природы, освоенной человеком, и от
свободы гражданского состояния (…). Дайте мне жить там, где мне хочется. Пусть с одной стороны будет город, а с другой — дикая природа. Я все чаще ухожу из города и удаляюсь в природу (…).
Когда я говорю «Запад», я имею в виду дикость. А теперь я подошел наконец к своей главной мысли: сохранение нашего мира зависит от того, сохраним ли мы дикость. Каждое дерево посыла
ет свои живые ткани в поисках этой природы. Города ввозят ее и платят за нее любую цену. В поисках ее люди бороздят океаны. В лесах, в диких местах добывают лекарства и травы, которые повышают наш тонус. Наши предки были дикарями. История о Ромуле и Реме, вскормленных волчицей — не просто фантастическая легенда. Основатели каждого государства, которое достигло могущества, впитывали живительную силу из подобного источника, близкого к дикой природе. Сыны империи были покорены и рассеяны по миру сынами северных лесов именно потому, что в отличие от них, не были вскормлены волчицей. Я верю в леса, в луга, в ночь, когда растет хлеб. Нам необходимо добавлять в чай хвою тсуги и ели (…). Я стою за дикость, перед которой бледнеет любое цивилизованное общество (…). В лесу есть места, куда с разных сторон доносится пение дроздов. Вот куда я хотел бы перебраться. Это дикая местность, не занятая еще никакими переселенцами (…).
Бен Джонсон восклицал: «Все то добро, что истинно прекрасно!». Я же скажу так: «Все то добро, что истинно  природно (дико — В.Б.). Жизнь и дикая природа неотделимы друг от друга. Самое жизненное и есть самое неукротимое, еще не подчинившееся человеку, дающее ему новые силы (…).

Надежда и будущее ассоциируются для меня не с обработанными полями и лужайками, не с городами, а с непроходимыми топями и болотами. Когда я задумываюсь над тем, что мне нравилось в ферме, которую собирался купить, я обнаруживал, что каждый раз меня привлекало лишь одно — несколько квадратных метров непроходимого болота, того естественного стока, который находился на краю участка. Оно то и было тем самым алмазом, который ослеплял меня. Я получаю больше средств к существованию от болот, окружающих мой родной город, чем от садов, растущих в поселке. Для меня нет богаче цветника, чем густые заросли карликовой андромеды, которые покрывают эти нежные места на поверхности земли (…).
Конечно, вы можете решить, что я ненормальный упрямец, но все таки, если бы мне предложили жить по соседству с самым прекрасным в мире садом, когда либо созданным человеческим искусством, или же рядом с гиблым болотом, я наверняка выбрал бы болото. А значит, и все труды ваши, дорогие сограждане, представляются мне совершенно напрасными!
Мое настроение неизменно поднимается в соответствии с внешней мрачностью. Мне бы жить рядом с океаном, пустыней или дикой природой. В пустыне чистый воздух и безлюдие компенсируют недостаток влаги и бесплодие почвы. Бертон в путевых записках отмечает: «Ваш моральный дух повышается, вы становитесь откровеннее и сердечнее, радушнее и целеустремленнее… В пустыне спиртное вызывает лишь отвращение. Самое простое животное существование доставляет неизъяснимую радость» (…).
Когда я хочу отдохнуть, я иду в самый темный и труднопроходимый лес или на пользующееся дурной славой болото. Я ступаю на него с благоговением, как будто попадаю в святое место, «святая святых». В нем заключена сила, мозг Природы. Девственная почва заросла чащей. На ней хорошо себя чувствуют как люди, так и деревья (…).
Спасение города не в его праведниках, а в окружающих его лесах и болотах. В таких местах, где один первобытный лес раскинул свои ветви вверху, а другой первобытный лес гниет внизу, рождаются не только хлеб и картофель, но но поэты и философы грядущих веков. Такая почва дала миру Гомера и Конфуция и других философов и поэтов; такая местность была прибежищем реформатора, питающегося акридами и диким медом (…). Цивилизованные страны — Греция, Рим, Англия — держались тем, что на их территориях некогда росли первобытные леса.

17.03.2023   Рубрики: Новости, Современная идея дикой природы