Воля земли. Дикая природа среди ранних индоевропейцев*

Джей Ч. Вест
*Cокращенный перевод КЭКЦ. Опубликовано: La Chapelle, D., 1988. Sacred land, sacred sex. — Kivaki Press. — P. 310–312.

Традиционная тема священных природных мест, свободных от осквернения со стороны людей и их технологии, представляет собой древний идеал землепользования. Эти священные природные места были дикой природой в глубочайшем смысле. Современное исследование, однако, подразумевает, что только члены современных культур могут оценить такую дикую природу. Западный историк Родерик Нэш, например, показывает, что «область дикой природы не имеет аналогов в старом свете», и что «если рай был величайшим благом для человека, то дикая природа, его антипод, была его величайшим злом». Следствием является то, что дикая природа «инстинктивно понимается как что-то чуждое для человека — ненадежная и некомфортабельная окружающая среда, против которой цивилизация вела непрекращающуюся борьбу».

Вероятно с точки зрения современной веры в дихотомию дикой природы против цивилизации это верно. Но существует первобытное почтение к «дикой» природе, которое предшествует средневековому/ренессансному взгляду на мир, взгляду, который превозносит человеческий шовинизм высокомерной веры во внутреннюю ценность цивилизации.

Проблема с историческим истолкованием современными учеными дикой природы состоит в том, что они не исследуют ценностей первобытных народов. Нэш сконцентрировал свое историческое обозрение концепции дикой природы в средневековой Европе и игнорировал дохристианских жителей — ранние европейские культуры, которые процветали за пределами правления имперского Рима.

Древние кельты, подгруппа индоевропейской расы поклонялись природе: для них она была живой с той же самой созидательной силой, которую разделяют люди. Их концепция «Силы воли или волевой силы» полностью распространялась на природу — даже на твердую землю. Это понятие «воли» сродни по своему происхождению термину «дикий». Нэш говорит нам, что «дикая природа» (wilderness) означает wild-deor-ness — место диких зверей, причем корнем вероятно является Will (воля), что означает самовольный или неконтролируемый, от которого произошло прилагательное wild (дикий). «Wilddeor» обозначает существ, не находящихся под контролем людей. «Ness» в среднеанглийском очевидно сохранялось только в названиях мест. Нэш утверждает, что «ness» предполагает качество, порождающее определенное настроение в индивидууме, который приписывает его конкретному месту. Однако, принимая во внимание среднеанглийское применение «ness» к названию мест, оно вполне может сочетаться с «wild» в смысле, полностью отличающемся от того, который предполагает Нэш, означающем «земля с волей». Если «der» дикой природы представляет родительный падеж, тогда в слове «wilderness» содержится «воля земли», а в «will-deor» — «воля животного». Первобытные люди Северной Европы не были склонны господствовать над всей окружающей средой, а концепция «воли земли» демонстрирует признание земли ради самой себя.

Дикая природа в таком случае обозначает «земля с собственной волей» или «место с собственной волей» с ударением своего собственного внутреннего волеизъявления. Дикое животное является «животным с собственной волей» — неодомашненным животным — подобным образом дикая земля является «землей с собственной волей». Индоевропейское поклонение природе свидетельствует о традиции священных мест — дикая природа в глубочайшем смысле, наделенная силой воли и духом.

Вместе с римским христианством возник новый подход, где дикое приобретало сопутствующее значение заброшенной пустоши, наполненной демонами, и первобытные индоевропейцы, не сумевшие признать Библейского Бога, были определены как варвары. Природа и поклонение природе следовательно воспринималось как зло. «Язычник» (heathen) означает «живущий в вереске», а pagan (язычник) первоначально означал сельского или деревенского человека. Когда христианство стало религией городов, сельские люди, которые сохранили древние божества, стали известны как pagan heathens (живущие в вереске сельские жители). Они поклонялись в вереске или в роще, то есть в дикой природе.

Среди древних индо-европейских культур имеется множество примеров диких святилищ. Кельты оставляли священными определенные рощи, известные как нементонс — связанные с бретонским «нему», «небеса» — отражающие кельтскую веру в то, что реальное и сюрреальное представляют собой две грани целого. Священная роща продолжала свое существование в диком — своевольном и неконтролируемом — состоянии, и таким образом проявляет себя воля земли, ее дух. Такие рощи представляли собой место поклонения, в частности в дни фестивалей земли. Когда эти фестивали прекращались, обычно в результате имперского принуждения, первичная культура дезинтегрировалась.

В этих священных рощах друиды, духовные лидеры кельтов, развивали свое знание, мудрость и экологическую этику, проблески которой отражаются в легенде о короле Артуре. Архетипный друид, Мерлин, объясняет Артуру, что значит быть королем: «Ты будешь землей, а земля будет тобой, — если ты потерпишь неудачу, земля погибнет, когда ты процветаешь, земля будет цвести». Родство с землей и ее постоянное здоровье представляют собой центральные темы кельтского мировоззрения.

Американская концепция дикой природы является новой и новаторской только в рамках своих ограничений западной традиции утилитарности и гуманизма. С самых ранних времен дикая природа рассматривалась как священное пространство, свободное от изменений со стороны людей.

Тот факт, что концепция дикой природы заново всплыла на поверхность в Америке, демонстрирует решимость нашего вида избежать отделения от дикого источника, который дал нам жизнь. Он дополнительно подтверждает представление о том, что первобытные люди имели гораздо более сложное мировоззрение, чем это раньше предполагалось: у них была своя собственная этика окружающей среды. Несомненно, поклоняясь в неметонс дикой природе, люди проявляли любовь, уважение и восхищение «диким». Это элементы, которые равносильны этике любого сорта, гуманистической или связанной с окружающей средой.

Все же сохранение дикой природы остается фундаментально религиозным движением, демонстрирующем аксиологическое уважение к Природе и воздающим. То, что дикая природа (wilderness) буквально означает «воля земли» (will of land) — факт космологического значения — демонстрирует глубокое заключение для философии дикой природы, где метафизика представляет собой Природу в процессе, а не какое-то абстрактное сверхъестественное сокращение непостижимости. В то время как метафизика Благоговения перед Природой заслуживает дальнейшего объяснения, она все же дает нам понятие «воли земли», значимую альтернативу для того, чтобы продумать нашу экологическую взаимосвязанность и этические обязательства перед Природой.

17.03.2023   Рубрики: Новости, Современная идея дикой природы