Вред трофейной охоты
А.А.Данилкин
Опубликовано : Данилкин А.А. Биологические основы охотничьего трофейного дела.
М.: Товарищество научных изданий КМК, 2010. 150 с., сокращенный вариант.
Трофеем традиционно считали любую добытую дичь (от бекаса до слона), и всякая охота, по сути, была трофейной. Постепенно это понятие сужалось, сводилось к добыче самцов крупной дичи, а сейчас трофейной стали называть «охоту на животных с высокими трофейными достоинствами». Соответственно изменению идеологии охоты менялись направления развития охотничьего хозяйства и сам трофейный бизнес: даже цена трофея стала устанавливаться в зависимости от его качества.
Созданная трофейная система – соревновательная по духу и сути, провоцирующая добычу самых крупных зверей с рекордными рогами, клыками и черепами, и коммерческая одновременно. Отсюда и многие проблемы, которые до предела обострились в России и других странах бывшего СССР, куда с началом политических и экономических реформ и открытием границ хлынули иностранные туристы, охотники за трофеями в частности.
Спрос, как известно, рождает предложение. Как грибы стали появляться фирмы, занимающиеся трофейным охотничьим и рыболовным бизнесом. Во главе многих из них стали лучшие специалисты-охотоведы.
Трофейный бизнес увлек даже территориальные подразделения Охотдепартамента РФ и общественных объединений охотников, усугубив и без того сложные конкурентные отношения между ними. Борьба за передел охотничьих угодий не прекращается до сих пор, что не способствует развитию охотничьего хозяйства страны.
Трофейная охота, как более доходная, постепенно оттесняет «мясное» направление в охотничьем и даже в «браконьерском» хозяйстве на второй план, принимая все более уродливые формы. Самцов копытных добывают «на трофей» не только в сезон охоты, но и вне его, и даже при полном запрете охоты под прикрытием лицензий, выданных в научных, культурных, ветеринарных, регуляционных и других целях. Выдающиеся трофеи, добытые «уважаемыми» охотниками легально в период запрета охоты, демонстрируют на выставках охотничьих трофеев, их заносят в Книги трофеев. Получить заветные разрешения, позволяющие законный отстрел дичи в любом месте и в любое время, в нашем государстве не представляет проблем, особенно для высокопоставленных и приближенных к распределению лицензий лиц. И никто из «правильных» охотников, видимо, не задумывается над тем, что это не этично и не честно и по отношению к дичи, и по отношению к своим собратьям-охотникам. Тщеславие отдельных стрелков и жажда наживы у многих бизнесменов от охоты порой настолько велики, что они всевозможными путями, включая незаконные, организуют добычу редких и исчезающих животных; не гнушаются не только обнаруживать, но и преследовать и расстреливать зверей с автомобилей, снегоходов, самолетов и вертолетов, что нередко приводит к трагедиям (вспомним о гибели на Алтае чиновников высокого ранга – охотников за краснокнижными баранами); охотятся в вольерах; стреляют зверей у подкормочных площадок; покупают трофеи у местных егерей и охотников, поощряя тем самым «трофейное» браконьерство. Добыча по одной лицензии не скольких самцов копытных стало обычным делом, особенно в отдаленных районах. Трофеи, не удовлетворившие клиента, иногда просто выбрасывают. Нередко охотники за трофеями вырубают из туши только рога или клыки, оставляя мясо на месте добычи. Трофейное уничтожение зверей имеет место даже в заповедниках и заказниках. В книгах трофеев появились отечественные чемпионы, добывшие десятки уникальных трофеев за год, что вряд ли возможно при точном соблюдении вышеупомянутого кодекса.
Иностранные и отечественные охотники за трофеями, сопровождающие их представители фирм и местные организаторы охоты почему-то непозволительно часто забывают о необходимости «честного» преследования дичи, об охотничьей этике, существующих законах и, без зазрения совести, ставят свои подписи на регистрационных бланках охотничьих трофеев, где утверждается, что добыча животного произведена с соблюдением всех правил и норм.
В охотничьем лексиконе прижился новый термин, отражающий это массовое явление, – «черные сафари». В данный процесс, к сожалению, оказались вовлеченными профессионалы – охотоведы, егеря и даже отдельные ученые, для которых легальная и нелегальная трофейная добыча редких видов и рекордных экземпляров животных стала доходным бизнесом.
В отечественном экстенсивном охотничьем хозяйстве, где зверей на трофей, за редчайшим исключением, специально не выращивают, трофейная охота стала губительной для популяций. При низкой численности копытных группы охотников быстро истребляют всех взрослых самцов в окальном районе до и в период гона . В результате трофейных акций соотношение полов в некоторых группировках изменилось от типичного 1:1–2 до 1:5–8 в пользу самок. В отсутствии самцов самки остаются непокрытыми.
Ярчайший пример того, что может произойти со всеми отечественными видами диких копытных при дальнейшей бесконтрольной интенсификации трофейной охоты, ситуация с сайгой. Ее численность в последние десятилетия ХХ в., как и в начале прошлого столетия, уменьшилась в десятки раз, и вид фактически находится на грани исчезновения.
Основная причина депрессии – чрезмерный выборочный легальный и нелегальный отстрел самцов ради дорогостоящих рогов, в результате чего их доля в популяциях уменьшилась с 20–30% до 1–3%, что привело к резкому уменьшению числа беременных самок и к снижению уровня воспроизводства.
Массовый отстрел лучших самцов-производителей (см. журналы «Сафари», «Охотник за трофеями», «Охота по всему миру», «Национальный охотничий журнал – Охота», Книги трофеев охотничьего клуба «Сафари» и др.) наносит непоправимый ущерб генофонду видов, особенно оленьих, самцы которых имеют максимально развитые рога в среднем, наиболее продуктивном возрасте. Деградация популяций в районах интенсивной добычи взрослых самцов уже очевидна. В европейской части России и на юге Сибири и Дальнего Востока лось с лопатообразными рогами уже стал большой редкостью, и его группировки фактически утратили трофейную ценность. На Камчатке выдающиеся трофейные экземпляры лося и медведя, по свидетельству охотоведов и охотников, встречаются все реже и реже. В Курганскую область зачастили «спецгруппы» иностранных охотников с целью добыть выдающийся трофей сибирской косули с массой не менее одного килограмма каждый. Стоимость трофея в этом случае, разумеется, гораздо выше, чем обычно. Сиюминутная экономическая выгода очевидна. Однако через несколько десятилетий в районах «спецохоты» вряд ли можно будет добыть хороший трофей, поскольку идет элиминация исключительно элитных особей в отсутствии изъятия худших по качеству особей. Охотник за трофеями, ориентированный на добычу только животных высокого трофейного достоинства, по сути, стал антиселекционером.
Действующая нормативная база не способствует сохранению ресурсов и генофонда охотничьих животных. Новые правила «добывания объектов животного мира, отнесенных к объектам охоты» (2009) и «нормативы допустимого изъятия охотничьих ресурсов и нормативы численности хотничьих ресурсов в охотничьих угодьях» (приказ Минприроды России от 30 апреля 2010 г. № 138), ставшие шедеврами охотоведческого непрофессионализма, существенно расширяют нормы и сроки легального истребления самцов диких копытных, причем их разрешается добывать и после сбрасывания рогов. Применение многозарядного автоматического оружия на охоте не запрещено, и у дичи нет шансов уцелеть. Выбраковка неполноценных в чем-то животных практически не ведется. Более того, при существующей в России лицензионной системе селективный отстрел копытных в охотничьих хозяйствах нереален, поскольку разрешения на отстрел крупной дичи индивидуальные, и охотники, что естественно, стремятся использовать их для добычи наиболее качественных в трофейном отношении зверей. Следовательно, если мы действительно хотим добиться улучшения качества популяций, эту систему нужно менять в корне, также как и правила и сроки охоты и нормы добычи.
В большинстве регионов России численность (плотность населения) копытных настолько мала, что и сама трофейная охота стала проблематичной.
Нередко иностранные и отечественные охотники уезжают из района охоты не только без трофея, но даже не увидев зверя и сполна «хлебнув» при этом нашего ненавязчивого сервиса, осуждаемого едва ли не всеми. Все это негативно отражается на престиже отечественного охотничьего хозяйства.
Не лучше трофейная ситуация и в соседних республиках. В Казахстане, по сведениям Р.Ж. Байдавлетова и А.П. Бербера, большинство добытых иностранцами баранов, занесенных в Красную книгу, оказались средневозрастными, тогда как доля старых зверей не превышала 15%. В результате изъятия лучших производителей и беспокойства во время охоты в Казахском нагорье произошло изменение половозрастной структуры популяции, снижение уровня воспроизводства и уменьшение численности из-за эмиграции части группировок. По данным А.К. Федосенко, на Монгольском Алтае в 1978–1992 гг. добыт 201 взрослый самец аргали, что привело к заметному снижению в группировках баранов с крупными рогами. В Таджикистане, в 1987–1999 гг. легально отстреляно около 460 взрослых самцов, но, судя по сообщениям охотоведов и изменению возрастной структуры популяций, намного больше. По сведениям Е.П. Кошкарева, в Киргизии при официальной ежегодной квоте отстрела самцов архара в 20–40 голов, неофициально добывали в 2–3 раза больше, и нередко практиковали охоту с вертолета. В результате доля половозрелых самцов в группировках уменьшилась в 3–5 раз, а трофейных (старше 10 лет) – в 12–18 раз.
Ежегодное изъятие 50–70 лучших самцов сибирского козла в национальном парке «Алтын-Эмель» (Казахстан), по сообщению В.В. Мельникова,
привело к заметному снижения качества популяции – максимальна длина рогов уменьшилась со 147 до 107–123 см, а средняя – со 114 до 100–103 см. Положительные примеры влияния трофейной охоты на популяции копытных крайне редки и весьма сомнительны.
Публичные выставки охотничьих трофеев устроители обычно преподносят как «демонстрации достижений в селекции охотничьих животных» и «важный вклад в науку». С точки зрения здравого смысла – это «ярмарки» тщеславия и достижений в антиселекции. Стрелков, уничтоживших элитных, редких и исчезающих с планеты зверей, на трофейных выставках награждают медалями и денежными премиями, хотя они достойны порицания. Поощрения же, напротив, заслуживают лишь те охотники, которые сумели добыть старого зверя, с деградировавшими, уродливыми или самыми маленькими рогами, т.е. селекционеры, а не их антиподы.
Вклад в науку от трофейной охоты, выставок и книг трофеев тоже сомнителен. Как показывает практика, охотники или сопровождающие их лица добытых зверей, как правило, не измеряют, не взвешивают и, более того, вырезают из черепа рога, уродуют его и затем выбрасывают. Рога без черепа ценности для науки не представляют, как абсолютно бесполезна и балльная их оценка без указания промеров.
Книги охотничьих трофеев, особенно Книга рекордов российских охотничьих трофеев («патриотический» проект Московского охотничьего клуба «Сафари», осуществляемый под девизом «впиши свое имя в охотничью летопись страны»), стали поистине «черными» для популяций животных.
Личные коллекции трофеев отечественных и зарубежных охотников весьма контрастны. У первых на стенах размещены, как правило, лишь выдающиеся трофеи, полученные при отстреле элитных зверей, у вторых значительное место отведено для самых слабых и уродливых рогов, клыков и черепов. Многие зарубежные охотники, в отличие от отечественных, гордятся именно этой частью своих коллекций, демонстрируя свой личный вклад в улучшение качества популяций охотничьих животных. Особым предметом гордости является добыча старого зверя, а «жемчужинами» становятся аномальные трофеи. Удивительно, но и отечественные охотники-«селекционеры» почти всегда подчеркивают, что они тоже добывают лишь старых зверей, хотя такие утверждения, увы, весьма далеки от истины. Такое лукавство, как и уничтожение племенного поголовья, не красит «правильных» охотников.
Существующая трофейная таксономия представляет собой извращенную зоологическую номенклатуру, усугубленную тенденцией к «видодробительству». В погоне за клиентами организаторы трофейной охоты стремятся на каждой горке выделить «уникальный» вид или подвид или возвращают из небытия давно отвергнутые зоологами таксоны.
Число «трофейных» видов и подвидов явно превышает разумные пределы. Таксономическая неопределенность вызывает бесконечные споры у экспертов и охотников. Если, к примеру, считать оленя Прибайкалья и Забайкалья маралом, то при оценке по системе CIC медальные трофеи будут единичными, а если считать его изюбрем, то медальным будет почти каждый второй экземпляр. Еще больший казус с горными и снежными баранами и козлами. Охотоведы, егеря и охотники за трофеями в одной группе нередко находят особей с разной формой рогов и окраской головы , т.е. с типичными признаками, характерными для разных видов и подвидов, что приводит их в замешательство. Масштабное расселение копытных, и особенно завоз особей разных видов и подвидов в одни и те же районы, тоже вносит немалую путаницу в трофейное дело.
Для решения таксономической проблемы есть два пути. Первый – проведение специальных молекулярно-генетических исследований для уточнения генофонда видов, внутривидовой таксономии и трофейной классификации. Этот путь, скорее всего, приведет к снижению числа предлагаемых клиентам «трофейных» видов и подвидов. Другое направление – отказ от зоологической номенклатуры и переход на географический (региональный) принцип трофейной оценки. Например, выделение алтайского, саянского, предбайкальского, забайкальского и дальневосточного благородных оленей по аналогии с белохвостым оленем, трофеи которого разделяют на семь категорий фактически по географическому принципу.
Не все благополучно и с измерением и оценкой охотничьих трофеев.
Большинство российских охотничьих организаций, включая Росохотрыболовсоюз, приняли систему CIC, однако члены Московского охотничьего клуба «Сафари» пользуются системой SCI (Книги трофеев, 2001, 2004). Европейская система измерения и оценки трофеев CIC, наряду с объективными линейными или весовыми показателями, учитывает субъективные качественные параметры, такие как симметричность, цвет, красоту и типичность рогов, что обычно приводит к спорам.
Для установления типичности нужно знать, например, как минимум, средние показатели длины, размаха и формы рогов и стандартные отклонения этих параметров для каждого вида, подвида и даже популяции. У экспертов, однако, таких сведений, нет. Параметры типичных рогов в качественных и уже деградировавших популяциях будут существенно отличаться. И если в последних отбор вести по линии типичности, то придется сохранять деградировавших зверей.
У европейского лося, например, в настоящее время типичны относительно слабые оленевидные рога. Если исходить из критерия типичности,
то при трофейном отборе охотники должны в первую очередь выбраковывать зверей с мощными лопатообразными рогами, что абсурдно.
Система SCI более демократична, но измерение в дюймах вряд ли приемлемо для большинства российских охотников. Необходимость унификации системы измерения и оценки охотничьих трофеев на базе объективных показателей становится насущной.
Нельзя обойти стороной и проблему платы за трофей. Львиная доля доходов от трофейного бизнеса сейчас оседает в карманах владельцев охотничьих фирм – организаторов легальных, полулегальных и нелегальных туров и околоохотничьих чиновников, а до государственной казны и конкретных охотничьих хозяйства доходят жалкие крохи. Беспечность и бездеятельность ответственных чиновников, молчаливо (а, скорее всего, не бескорыстно) взирающих на поток национального достояния, уплывающего за бесценок за рубеж, поражает. Пора бы уже не только брать от Природы, но и вкладывать в нее. Большая часть средств от охотничьих туров на основании разработанных нормативных актов (возможно, через введение специальных дорогостоящих «трофейных» лицензий), должна оставаться в казне государства и в конкретных охотничьих хозяйствах, вырастивших трофей, и расходоваться, что тоже важно, непосредственно на цели охраны и воспроизводства дичи. Однако в этом деле нужно не переусердствовать и учитывать опыт соседей.
В Монголии трофейная охота для иностранцев практикуется с 1967 г. До 1989 г. официально добыто 1630 взрослых самцов архара, за отстрел которых в казну страны поступило около 20 млн долларов. Доход от продажи лицензий распределялся следующим образом: 70% – в госбюджет, 10% – в бюджет местного административного органа, на территории которого производится отстрел животных, и 20% получала фирма, организовавшая охоту. Фактически до охотничьего хозяйства деньги не доходили, что не стимулировало его развитие и привело к сокращению ресурсов. Примерно такая же ситуация и в азиатских республиках бывшего СССР, за исключением Казахстана. В Казахстане, по сообщению А.П. Бербера (2008), иностранные охотники в 1990–2002 гг. легально добыли около сотни самцов архара, уплатив более миллиона долларов не бизнесменам от охоты и не трофейным браконьерам, а официально в бюджет. Доход распределялся следующим образом: 10% – соответствующему министерству, охотинспекции, комитету по охране природы, охотничьим хозяйствам, заказникам и заповедникам на техническое оснащение и охрану; 20% – научным организациям на проведение исследований, остальное – на проведение охот и накладные расходы. На всех охотах было обязательно присутствие ученых, которые комплексно изучали каждое животное.
Они же давали необходимые рекомендации, касающиеся места, сроков и способов добычи, возраста зверей, охраны популяций, создания сети особо охраняемых территорий и др. Выборочная трофейная охота на баранов стала в Казахстане реальным источником финансирования науки и мероприятий по охране природы. Тем не менее даже такой подход не гарантировал сохранность отдельных популяций. С 2003 г. добыча редких животных в Казахстане официально не проводится.
Международный Совет по охоте и охране животного мира, напомню, определяет охоту как рациональное использование природных ресурсов, которые должны быть сохранены для следующих поколений.
Эксплуатировать можно только те виды, численность которых избыточна, а не те, которые нуждаются в охране. Трофейная добыча краснокнижных животных , безусловно, должна быть прекращена полностью, поскольку она наносит не только прямой урон редким и исчезающим видам, но и провоцирует нелегальную охоту местных жителей.
Трофейная охота, в том числе и нелегальная, – это бизнес, причем не малый. Бизнесмены, заинтересованные в получении максимальных до ходов, буквально насаждают культ безудержной трофейной охоты в разрушенном охотничьем хозяйстве России, и здесь, к сожалению, уже стал
формироваться «трофейный рынок». Коммерциализация трофейной охоты и охоты вообще, приватизация лучших охотничьих угодий и вызванная обнищанием населения в конце ХХ в. «люмпенизация» большинства охотников усиливают социальную напряженность в обществе. Легальная трофейная охота в России стала в основном доступной лишь нуворишам, чиновничьей «элите» и иностранным гражданам. Увеличение потока охотников за трофеями и переориентация охотничьих хозяйств на их преимущественное обслуживание вызывают резко негативную реакцию местных охотников. Новый российский охотничий закон лишь усиливает социальное неравенство в доступе к ресурсам охотничьих животных, что может привести к еще большему усилению нелегальной охоты, в том числе и протестной. Объяснения, что в рыночных условиях иначе быть не может, нельзя воспринимать всерьез. В Северной Америке и Западной Европе, например, социальная справедливость в доступе к ресурсам дичи и демократизм в охоте, в том числе и трофейной, торжествуют, несмотря на капиталистические рыночные отношения.
Бизнесмены от охоты пытаются также превратить охоту в России в трофейную гонку за «рекордами», чего делать не следует не только с биологической, но и с этической и религиозной точек зрения. Церковь, как известно, благословляет охоту ради пропитания и не приветствует убийство животных ради спортивного азарта или рекордов.
Трофей – это, прежде всего, добытая дичь, это память об охоте, а не памятник непомерному тщеславию!
Доля охотников за трофеями в общем объеме добычи крупной дичи, при бережном отношении к ресурсам и генофонду, вряд ли может быть выше 5%. Диких животных в России, как, впрочем, и в других странах, охотники добывали и еще долго будут добывать в основном ради получения мяса или шкуры (пушнины). Поэтому дичь не должна рассматриваться исключительно как трофейный объект. Ресурсная составляющая в любом случае должна быть первостепенной при решении проблем охотничьего хозяйства.
А основные проблемы – разрушенное, отсталое и неэффективное хозяйство, неадекватное современным реалиям охотничье законодательство, отсутствие социальной справедливости в доступе к ресурсам крупной дичи, почти полное отсутствие действенного государственного контроля за использованием охотничьих животных, повсеместное массовое браконьерство, острая необходимость увеличения ресурсов диких копытных.
Итак, трофейная охота в том виде, как сейчас, приносит популяциям животных и охотничьему хозяйству России гораздо больше вреда, чем пользы.
10.07.2023
Рубрики: Нет - спортивной охоте!, Новости