Русская охотничья литература как пропагандист лжи, имперскости ,агрессии, жестокости, пыток и убийства

Владимир Борейко, КЭКЦ

 

Озвученный демон слабеет на половину

Буддийская пословица

 

В школе я получил двойку за сочинение о Наташе Ростовой из « Войны и мира» Льва Толстого, потому что написал, что мне ее образ не нравится. Как может нормальная девушка радоваться крови, боли и смерти раздираемого охотничьими собаками зайца и визжать от восторга? Ведь зайца гнали , а потом убивали. Наташа Ростова- не эталон женственности, это монстр.
Лев Толстой дословно написал следующее=
«Ругай! Ругаюшка! Чистое дело марш! — закричал в это время еще новый голос, и Ругай, красный, горбатый кобель дядюшки, вытягиваясь и выгибая спину, сравнялся с первыми двумя собаками, выдвинулся из-за них, наддал с страшным самоотвержением уже над самым зайцем, сбил его с рубежа на зеленя, еще злей наддал другой раз по грязным зеленям, утопая по колена, и только видно было, как он кубарем, пачкая спину в грязь, покатился с зайцем. Звезда собак окружила его. Через минуту все стояли около столпившихся собак. Один счастливый дядюшка слез и отпазанчил. Потряхивая зайца, чтобы стекала кровь, он тревожно оглядывался, бегая глазами, не находя положения рукам и ногам, и говорил, сам не зная с кем и что.
“Вот это дело марш… вот собака… вот вытянул всех, и тысячных и рублевых — чистое дело марш!” говорил он, задыхаясь и злобно оглядываясь, как будто ругая кого-то, как будто все были его враги, все его обижали, и только теперь наконец ему удалось оправдаться.”Вот вам и тысячные — чистое
дело марш!”
– Ругай, на пазанку! — говорил он, кидая отрезанную лапку с налипшей землей; — заслужил — чистое дело марш!
– Она вымахалась, три угонки дала одна, — говорил Николай, тоже не
слушая никого, и не заботясь о том, слушают ли его, или нет.
– Да это что же в поперечь! — говорил Илагинский стремянный.
– Да, как осеклась, так с угонки всякая дворняшка поймает, — говорил
в то же время Илагин, красный, насилу переводивший дух от скачки и волнения. В то же время Наташа, не переводя духа, радостно и восторженно визжала так пронзительно, что в ушах звенело. Она этим визгом выражала все то, что выражали и другие охотники своим единовременным разговором. И визг этот был так странен, что она сама должна бы была стыдиться этого дикого визга и все бы должны были удивиться ему, ежели бы это было в другое время.»
Правда после 50 годов Лев Толстой отказался от охоты, стал проповедывать вегетарианство и даже написал предисловие к антиохотничьей книжке своего друга Владимира Черткова « Злая забава».
Пушкин мимоходом тоже посвятил охоте несколько  поэтических строк, однако не был ее апологетом. Чехов вообще называл охотников дураками.
Спортивная охота как потеха получила массовое распространение в
России в 18–19 веках лишь в барских усадьбах. Простой люд охотой ради развлечения не занимался – времени не было. Если крестьяне и добывали птицу или зверя, то лишь ради заработка или пропитания. Ради развлечения охотой баловались лишь баре. И это ни у кого тогда не вызывало отвращения. Как и то, что в этих же барских усадьбах  ради развлечения насиловали и пороли девок. Неуважение к правам животных и неуважение к правам женщин имеет в России одинаковые исторические корни.

Рождение и эволюция  русской охотничьей литературы

 

Русская охотничья литература родилась из насилия.И к животным, и к людям. Насилие в отношении животных в царской России обьяснялось всеобщим насилием. В России действовал принцип пирамидального насилия: царь имел абсолютную власть над дворянством и чиновниками, которые в свою очередь также полные властители над жизнью своих подчинённых и так вплоть до крепостных, которые выплескивали  свою жестокость друг на друга и на семью.И при этом все выплескивали жестокость на  животных.

Французский путешественник   и писатель маркиз Астольф де Кюстин, посетивший в 19 веке  николаевскую Россию, автор европейского бестселлера « Россия в 1839 г.» писал – «Русским далеко до принятия закона, защищающего животных от дурного обращения людей, какой существует у англичан; у русских в защите нуждаются прежде всего люди, а не собаки и не лошади, как в Лондоне. Мой фельдъегерь просто не поверил бы в существование такого закона».

Другим важным моментом было то, что  всякий русский писатель являлся  царедворцем. А если охота являлась излюбленным делом практически всех русских царей и цариц ( разве что за исключением Петра Первого», то эта забава, несмотря на ее аморальность, должна быть почитаема и популяризирована. В чем руские писатели и приуспели.

Необходимо помнить, что николаевская Россия-это страна рабов, где около 95 % были рабами ( крепостными), но влияние этого рабства распространялось и на дворян, и на духовенство, и на ремесленников. Рабство коверкало всех подряд, вне зависимости от сословия.

Именно на период николаевской России и первые годы правления Александра Второго ( рабство было отменено им в России лишь в 1861 г.)  и пришлось рождение русской охотничьей литературы. Зачинщики русской охотничьей литературы- Тургенев, Аксаков и Некрасов , русские баре, владеющие крепостным крестьянами и не освободившие за свою жизнь ни одного раба, во многом сами были рабами в рабском государстве.А поэтому не ценили как жизнь и права своих крепостных, ни тем более жизнь и права диких животных. Отсюда порожающие каждого совестливого человека живописания массового убийства диких животных  и их пыток ради забавы.

Русская охотничья литература-одна из самых гнусных разновидностей русской литературы ( самая гнустная, конечно, та, что восхваляла царей , лидеров большевиков и Гулаг).

С самого начала своего зарождения русская охотничья литература искусно врала и лицемерила, и продолжает это делать сейчас.

Русский советский  охотничий писатель Ефим Пермитин  в своей книжке « Страсть» славит охоту-   «Как бы сами, сильно, из глубины души не написались — вылились чьи-то, свои ли, чужие ли, вдохновенные слова: «В охоте, несомненно, тоже есть элемент сказочности, счастливый уголок и трогательный отблеск нашего детства, что-то от Синей или Жар-птицы, от Ивана-царевича на Сером волке, от Аленушки на бел-горючем камне, от заповедных кладов и огней Ивановой ночи… Без чувства поэзии, без ощущения сказочности природы нет ни охоты, ни охотника…»

И тут же, через несколько страниц описывает с удовлетворением садистский расстрел сотен уток, в котором лично принял участие: ««  «Птица валила вдоль старицы, как из рукава. Разная. Больше нырковые: гогольки, черняди, крохали. Шли низко, едва не задевая крыльями воду. И все табунами: успевай заряжать только.Подпуская табуны вплотную, я норовил стрелять «в штык», чтобы убитая птица падала на сушу, но, как ни мастерил, подранки шлепались в заводь. (…) Птица же все валила и валила. Я бы стрелял, покуда не вышли патроны…».

Где здесь Иван-Царевич и Жар-Птица? Одна подлая ложь.

Под излишней чувственностью , клятвах в любви к природе и описаний красот природы она скрывала и скрывает картины средневековой жестокости и человеческой тирании. Ложь и тирания неразлучны в русской охотничьей литературе. Она лжет по привычке и в наши дни.

Советский русский охотничий писатель Алексей Ливеровский в книге « Охотничье братство» писал :- «Славлю охоту! Она сделала меня мужчиной, здоровым и выносливым, уверенным в своих силах. В детские годы была любимой увлекательной игрой и отучила бояться неведомого: леса, темноты, мистики неосознанного. В дни молодости уводила от дружеских попоек, картежной игры, дешевых знакомств, показной стороны жизни. Зрелого — натолкнула на радость познания родной природы. Под уклон жизни — спасла от многих разочарований и психической усталости».

Опять ложь. Все прекрасно знают какие масштабные пьянки проводятся именно на охоте. На охоте пьют и трезвенники, и язвенники. А Ливеровский пишет что охота, якобы,  его « уводила от дружеских попоек». Что же касается картежной игры, то достаточно вспомнить писателя-охотника Некрасова, не пропускавшего ни одной ночи без  игры в карты.

Живописание убийства  диких животных ради  развлечения и есть прославление рабами рабства, направленного  на притупление  нравственного чувства человека и его оскотинивание. Отвратительное сочетание варварства и малодушия, жестокость,ложь- вот что представляет собой русская охотничья литература.

Перелистывая кровавые страницы  работ   русских охотничьих писателей, будьте осторожны,  их злостная  скрытность простирается еще дальше, чем вы думаете.

Русской охотничьей литературе уже два века. И если то, что было условно нормальным для российского рабовладельческого общества в середине 19 века, не имеет никакого оправдания сейчас, в 21 веке. Что же касается современной русской охотничьей литературы, то она значительно деградировала в сравнении с классикой.  В охотничьих произведениях тех же  Некрасова и Тургенева можно увидеть  острые социальные моменты, в  книге Аксакова « Записки ружейного охотника Оренбургской губернии» – прочитать любопытные естественно-научные факты. В современной русской охтничьей  литературе этого ничего нет. Она эволюционировала в своеобразную школу злословия и лженауку. Ее цель- истребить любые  научные идеи, особенно природоохранные,  и даже самые факты.  Как и раньше, она не различает добро и зло и поэтому является особо  токсичной.
Зачинатели  русской охотничьей литературы. Некрасов, Тургенев, Аксаков.

 

Есть в России три писателя 19 века, которые стали основоположниками одного из самых отвратительных направлений в русской литературе- литературы об охоте.Это авторы русской литературной традиции эстетики убийства-Некрасов, Аксаков и Тургенев, последнего еще называли « первым охотником России». Именно эта троица практически первой воспела убийство животных ради развлечения и природу как фон убийства.
Конечно, в нашей жизни , к сожалению, есть много видов убийств, но почему то воспевается , поэтизируется только одно-убийство животных на охоте. Никому не вздумается воспевать убийство крестьянином коровы или свиньи для пропитания или продажи мяса. Никто не воспевает убийство ( расстрел) преступников , работу палачей.
Еще можно понять убийство диких животных чукчами , американскими индейцами , бедным русским крестьянином ради пропитания.
Однако Некрасов, Аксаков и Тургенев воспели, и очень умело, охоту барскую, превратившуюся в развлечение.  По сути, во многом благодаря им произошло садистское  совокупление охоты и русской литературы. Эти эстетствующие убийцы хвастаются друг другу или в своих произведениях сотнями убитых птиц или зверей просто так, на потеху.

Тургенев любил охотиться  в Орловской, Тульской, Тамбовской, Курской и Калужской губерниях. За границей —в Англии, Франции и Германии. Вокруг него сложился охотничий кружок, в который, в частности, входили
Н. А. Некрасов, А. А. Фет и А. Н. Островский. Он также охотился с великим князем Николаем Николаевичем Старшим и великим герцогом Гессенским Людвигом IV.
Тургенев пишет Аксакову-
« А зима уже настала — и какая! Такой ранней зимы никто не запомнит. Охоту мою она отрубила, как топором. 1-го октября еще было множество вальдшнепов — 2-го они уже почти все исчезли. Я, однако, на свое ружье убил в теченье нынешнего года 304 штуки, а именно — 69 вальдшнепов, 66 бекасов, 39 дупелей, 33 тетерева, 31 куропатку, 25 перепелов, 16 зайцев, 11 коростелей, 8 курочек, 4 утки, 1 гаршнепа, 1 кулика. Мои два охотника убили около 500».

Тургенев-Толстому « вы у себя травили зайцев-а я нынешнюю осенью тоже похотился…между Кембриджем и Оксфордом и поколотил достоточное число фазанов, куропаток…».
Понятно, что богатый помещик Тургенев, содержавший 70 гончих и 60 борзых, и живший преимущественно заграницей, отнюдь не голодал и убил этих птиц не ради пропитания.
В своих « Записках охотника «, которым современные русские охотничьи писатели приписывают « мировое значение», Тургенев хвастался бездушным, жестоким, диким отношением к животным.
- « Я нашел и настрелял довольно много дичи, наполненный ягдташ немилосердно резал мое плечо».

« Всех подстреленных уток мы, конечно, не достали,легко подраненные ныряли,иные, убитые наповал, падали в такой густой майер, что даже рысьи глазки Ермолая не могли открыть их, но все -таки в обеду лодка наша через край наполнилась дичью».
Страсть к убийству так ослепляла Тургенева, что он уже не мог замечать на охоте даже красоты природы – « Природой на охоте я любоваться не могу-это все вздор: ею любуешься, когда ляжешь или присядешь отдохнуть после охоты. Охота-страсть, и я, кроме какой-нибудь куропатки, которая сидит под кустом, ничего не вижу и не могу видеть. Тот не охотник, кто ходит в дичные места с ружьем любоваться природой».
В последние годы Тургенев, мучимый подагрой, не мог охотиться. Однако, часто сидя в саду, он просил камердинера нагнать на него хоть ворону. Последняя нагонялась, но Тургенев мазал, с костылем стрелять неудобно. После этого Тургенев садился на лавку и грустно признавался :- «Прежде без промаха бекасов бил, а теперь и в ворону не попадаю, видно, Петр, помирать пора ! «.

В одном из своих последних писем Тургенев писал : « Всё в этой жизни – прах и суета, кроме охоты…» Самодовольный эгоист, его не волновала ни здоровье родных, ни судьба    нищей страны ,  полутемного русского народа. Главное, это  успеть лишить жизни еще хоть немного зверей и птиц.

Не отставал в убийстве животных от своего друга Тургенева и другой известный русский писатель- охотничий садист Некрасов.
Он писал Тургеневу-« Воротился с охоты, которая была очень удачна…в первый день-убил 32 зайца,..в мае месяце убито было 163 штук красной дичи «.
В другом письме Тургеневу- «…поколачиваю на этом лугу по вечерам перепелов» (как будто гвозди).
Убийство для Некрасова дело обыденное, в « Коробейниках « он признается-
-« Два бекаса нынче славно
Мне попали под заряд».
Низости Некрасова порожаешься. Убийство для этого любителя карточной игры-дело веселое. Ему  ВЕСЕЛО убивать !
«Весело бить вас, медведи почтенные,
Только до вас добираться невесело,
Кочи, ухабины, ели бессменные!»

Или это=
«Дорога моя забава,
Да зато и веселит;
Об моей охоте слава
По губернии гремит!
Я живу в отъезжем поле,
Днем травлю, а ночь кучу,
И во всей вселенной боле
Ничего знать не хочу «

Этот русский охотничий писатель давно потерял свое человеческое лицо, занимаясь пропагандой безумия-
« Выпьем мы по доброй чарочке
И отправимся стрелять».

Охоты у Некрасова нередко приобретали царский размах- выезды на тройках происходили  с егерями, лакеями и поварами.

Нормальный человек не может спокойно читать эту охотничью патологию . У многих возникает закономерный вопрос, а как могли появиться такие моральные уроды, называющие себя русскими охотничьими писателями ? Кто и как их воспитывал в детстве? На это вопрос дал исчерпывающий ответ сам  Некрасов=
Отец мой был охотник и игрок,
И от него в наследство эти страсти
Я получил, — они пошли мне впрок,
Не зол, но крут, детей в суровой школе
Держал старик, растил, как дикарей.
Мы жили с ним в лесу да в чистом поле,
Травя волков, стреляя глухарей.
В пятнадцать лет я был вполне воспитан,
Как требовал отцовский идеал:
Рука тверда, глаз верен, дух испытан,
Но грамоту весьма нетвердо знал.

Что Тургенев, что Некрасов-это просто моральные уроды.  Тургенев  жил вместе  с замужней женщиной ( Полиной Виардо) и ее живым мужем втроем. Некрасов также жил с чужой женой при живом муже ( с Панаевой), а затем и вовсе  женился на проститутке.
А вот нравственная оценка русского охотничьего писателя Некрасова, данная в российской Википедии- «Самыми грозными обвинениями в его адрес были обвинения в мошенничестве. В частности, Герцен и Кавелин обвиняли Некрасова в присвоении чужих имений. Герцен до конца жизни называл Некрасова «гадким негодяем» и «стервятником», обвиняя его в присвоении имения Огарёва. Кроме того, Анненков и Кавелин обвиняли Некрасова в ограблении больного Белинского.
Другое, самое распространённое обвинение, которое предъявлялось Некрасову — это то, что он был литературным барышником. Тургенев обвинил его в том, что он купил у него «Записки охотника» за 1000 руб. и тотчас же перепродал их другому издателю за 2500 руб. Такое же мнение сложилось о Некрасове у Достоевского и Краевского, когда они узнали, что юноша Некрасов скупил у издателя экземпляры сочинений Гоголя и перепродал их по гораздо более высокой цене. Обвинение в спекуляции рукописями последовало и от Николая Успенского. Многим до такой степени бросалась в глаза эта сторона личности Некрасова, что они искренно изумлялись, когда знакомились с его произведениями. Грановский в 1853 году был весьма поражён, что такой, как он выразился, «мелкий торгаш» может быть таким «глубоко и горько чувствующим поэтом». По утверждению К. И. Чуковского, в богемной среде середины XIX века сложилось устойчивое мнение, что «Некрасов — первостатейный кулак, картёжник и весь сгнил от разврата с француженками».
Но наиболее серьёзным с творческой точки зрения было обвинение Некрасова в том, что он не верит в то, за что борется, то есть что он просто обманщик. Такое мнение было тоже весьма распространённым. В частности, это утверждали Лесков, Лев Толстой, Аполлон Григорьев, Василий Боткин, композитор П. И. Чайковский, композитор Юрий Арнольд, историк Костомаров и многие другие. «В стихах печалится о горе народном, а сам построил винокуренный завод!» — возмущались Левитов, Полонский, Авдеев. А. К. Голубев в своих воспоминаниях о Некрасове изумлялся, что тот клеймит существовавшее в Петербурге «Обжорное общество», описывает для контраста голодных, замученных бурлаков, а через несколько лет выясняется, что сам Некрасов состоял в этом обществе и объедался там наравне со всеми. Фет описывает, что Некрасов, порицая в литературе тех, кто вбивал от мальчишек гвозди остриём вверх на запятках экипажа, сам имел ровно такие гвозди на своей коляске. С пафосом обличая в своих стихах медвежью охоту, Некрасов при этом сам любил выезжать на медвежью и лосиную охоту с поварами, лакеями, сервизами и несессерами, в обществе князей и министров, сгоняя на зверя целые деревни. В той же пьесе про охоту он очень бранит порнографические стихи Михаила Лонгинова, но позднее в архиве были обнаружены поэтические послания Некрасова к Лонгинову, в которых Некрасов употребляет практически ту же лексику, за которую бранил Лонгинова. «Двойной человек» — так выразил распространённое мнение о Некрасове Александр Пыпин. Некрасов и сам иногда признавался в своей двойственности, ещё в 1855 году он писал Боткину: «Во мне было всегда два человека — один официальный, вечно бьющийся с жизнью и с тёмными силами, а другой такой, каким создала меня природа». Подозрение в двуличии вызывало у многих современников Некрасова и резкое отторжение к его творчеству, которое они не могли отделить от личности автора.»

Сестра Некрасова Анна Буткевич вспоминала: «Брат
мой всю жизнь любил охоту с ружьем и легавой соба-
кой. Десяти лет он убил утку на Пчельском озере: был
октябрь, окраины озера уже заволокло льдом, собака не
шла в воду. Он поплыл за уткой сам и достал ее. Это сто-
ило ему горячки, но от охоты не отвадило».(…) У него повара, егеря и
лакеи, он устраивает себе “грандиозные охотничьи пред-
приятия”, он ведет крупную игру, выигрывает и проигры-
вает тысячи».
Квартира Некрасова несла на себе яркий отпечаток
личности своего хозяина. Литературный критик А. М.
Скабичевский вспоминал: «Кто вошел бы к нему в квар-
тиру, не зная, кто в ней живет, ни за что не догадался бы,
что это квартира литератора, и к тому же певца народно-
го горя. Скорее можно было подумать, что здесь обита-
ет какой-то спортсмен, который весь ушел в охотничий
промысел; во всех комнатах стояли огромные шкапы, в
которых вместо книг красовались штуцера и винтовки; на
шкапах вы видели чучела птиц и зверей. В приемной же
комнате на видном месте между окнами стояла на задних
лапах, опираясь о дубину, громадная медведица с двумя
медвежатами, и хозяин с гордостью указывал на нее, как
на трофей одного из самых рискованных охотничьих под-
вигов».
С конца 1850-х годов охоты Некрасова, проходившие
в основном в Новгородской губернии, стали поистине
царскими. В это время он также пристрастился к охоте
на медведя. Гражданская жена Некрасова Авдотья Пана-
ева вспоминала, что «сборы были большие, когда Некра-
сов ездил на медвежью охоту. Везлись запасы дорогих
вин, закусок и вообще провизии; брался повар Василий,
складная постель, халат, туфли».
Товарищами Некрасова на охоте были многие вы-
сокопоставленные лица. Ходил он на охоту и с самым
известным охотником России Тургеневым, с которым
долгое время дружил.

Воспеванием убийства на охоте прославился и третий классик русской охотничьей литературы-Аксаков. Детство Аксакова прошло в Уфе и родовом имении Ново-Аксаково (Оренбургская губерния). Большое вли-
яние на его развитие оказал дед — Степан Михайлович Аксаков, по выражению современников «неотесанный и энергичный помещик-первопроходец».

В   « Записках ружейного охотника Оренбургской губернии « Аксаков хвастался–

“…убить такое количество тетеревов, какое бивал я и другие охотники: триста штук в одну осень – это было делом обыкновенным. В 1816 году с исхода сентября до 6 декабря, я убил с подъезда около пятисот тетеревов)”.-

“Я воротился домой не скоро: стрелял дорогой с подъезда и набил полон ящик разною дичью…”

-”…мне самому случалось убивать в одно поле до двадцати четырех зайцев… это целый воз”.

-”Я убил восемьдесят три гаршнепа ..( …)Я убил бы их гораздо более, потому что они не убывали, а прибывали с каждым днем…”

Причем паталогическое  убийство диких зверей и птиц ради развлечения ( ведь он неголодал) для этого русского барина и писателя было делом вполне естественным, даже веселым ( как для Некрасова )=

-« Вообще стрельба перевозчиков нелегкая и не изобильная, но, по мне, очень веселая…».

-«Очень весело на дальнем расстоянии вырвать из станицы чистого пером, сытого телом прилетного гуся!»

-«А как весело ссадить косача метким выстрелом с самой вершины огромного дерева и смотреть, как он, медленно падая, считая сучки, как говорят, то есть валясь с сучка на сучок, рухнет, наконец, на землю!»

-« Охота с острогою имеет в себе даже много поэтического, и хотя люди, занимающиеся ею, по-видимому, не способны принимать поэтических впечатлений, но тем не менее они чувствуют, понимают их бессознательно, говоря только, что «ездить с острогою весело!».

Этот « выдающийся « русский писатель без угрызения совести рассказывает об убийстве им красивых птиц как о вполне рядовом событии=

-« Я застрелил однажды пигалицу, кажется в августе, с белыми как снег крыльями. Она находилась в большой стае, и мне стоило немало хлопот, чтоб убить именно ее, – она была очень красива.»

-«…налетел на меня лебедь довольно близко; я ударил его обыкновенною утиною дробью: лебедь покачнулся, пошел книзу, и улетел из виду. На другой день мордвин соседней деревушки нашел его мертвым за версту от того места, где я стрелял.»

И это называется « сеять разумное, доброе, вечное « ?

Книга Аксакова сделала ружейную охоту и убийство животных ради забавы модной среди привилегированных слоев русского общества.

Пока три этих русских писателя воспевали убийство животных на охоте, другие их друзья по охоте нещадно избивали, насиловали, отрезали языки и уши своим крепостным крестьянам. Это тоже считалось нормальным в русском обществе. Описание « веселого» убийства характерно и для творчества русского поэта Георгия Иванова -
Охотник веселый прицелится,
И падает птица к ногам.
И дым исчезающий стелется
По выцветшим низким лугам.
Заря розовеет болотная,
И в синем дыму, не спеша,
Уносится в небо бесплотная,
Бездомная птичья душа.

Русский охотничий писатель Н.В.Киреевский в своем имении в Орловской губернии  организовывал самые известные на всю Россию псовые охоты. Сюда часто наезжал « первый охотник России» Тургенев ( и он даже описал Киреевского в одном из своих произведений), бывал и Лев Толстой, именно здесь он списывал сцены псовых охот для своего романа « Война и мир». Киреевский оставил воспоминания о своих масштабных травлях, написав книгу «Сорок лет постоянной охоты. Из воспоминаний старого охотника». О внутреннем мире этого русского барина-охотника-писателя красноречиво говорит описание одной из беседок в его имении:

«Очень интересна была и внутренняя отделка всех павильо-
нов. Вот как об этом пишет Пыляев, а вслед за ним и Юрасов-
ский: «В одной из беседок в его саду, богато отделанный в виде
надгробного мавзолея, внутренность здания была украшена бо-
лее чем странно: здесь были собраны все враги пернатых. Над
самою дверью парила с распростертыми крыльями и разинутым
клювом огромная сова. По стенам, окрашенным черным цветом,
прибиты головы и крылья филинов, орлов, коршунов, копчиков,
ворон, обведенные каймой из мышей, крыс, хорьков, ласточек;
все эти хищники прибиты к стене узорами и составляли звезды,
треугольники, розетки, словом все украшения, которое умудри-
лось больное воображение нарисовать крыльями, головами, но-
гами и корпусами птиц и животных. Также отделан и потолок.
В простенках между окнами прибиты головы кошек; под ними
укреплены на-крест их лапки в том положении, как на надгроб-
ных камнях ставят кости над мертвыми головами… Над каждой
надпись, когда и за какое преступление виновная лишена жизни.
Например: «Приговорена к смерти за покушение на жизнь голу-
бя», на другой надписи виднелось «лишена жизни за убийство
воробья» и т. д. Но самая любопытная особенность этой беседки

была другая комната; она отделана была в мавританском вкусе,
где потолок и стены убраны золотыми арабесками, лучистыми
венками и целыми двустишиями из наших поэтов доброго ста-
рого времени, и все эти хитросплетения букв, венков делались
из мышиных и крысиных хвостов, которые известным путем
очищались, сортировались, делались твердыми и покрывались
позолотою»» ( В. Ф. Байрамова,А. Г. Куприянова,2017).

Русские баре, томясь от скуки, в прямом смысле убивали свое время в азартных играх, пьянстве, обжорстве и охоте-забаве.

Русские писатели охоты на поверку оказались просто хитрыми пьяницами, ворами и профессиональными бездельниками, спокойно сидящими на шее крепостных крестьян.

Впрочем, в русской литературе имеются еще более низкие низы зоологии.Так Лермонтов в своей поэме « Уланша» воспел групповое изнасилование руссской женщины толпой пьяных русских уланов.  А  36 русских советских писателей во главе с Горьким в  1934 г. в книге « Беломоро-Балтийский канал им. Сталина» воспели советские концлагеря  и рабство.

Именно по этим кровавым и жестоким  временам ностальгируют современные русские охотничьи писатели. 

Пушкин и Толстой врут. Охота русских бар- гнусное, мерзкое и разбойничье занятие

 

Пушкин и Толстой врут. Охота русских бар- гнусное, мерзкое и разбойничье занятие

 

Пушкин, Толстой, Некрасов, Тургенев, Киреевский  и другие русские писатели несомненно врали, описывая дворянскую охоту как некое  красивое, благородное  действо.

На самом  деле охота в исполнении русских бар являлась гнусным, мерзким  и разбойничим  занятием ( здесь и далее мы будем ссылаться на интересное исследование о русском рабстве https://infopedia.su/2x9f63.html ).

 

Дело в том, что русские дворяне, владея сотнями послушных  сельских рабов, сами состояли в рабстве у своих дурных наклонностей. А что оставалось делать необразованному, богатому и возвышенному  над другими  людьми законом барину- карты,  псарня, кутеж ,  гаремы из крестьянок, самодурство и  особенно охота были его естественными и единственными развлечениями.

Как писал охотник-писатель Некрасов:

Дорога моя забава,
Да зато и веселит;
Об моей охоте слава
По губернии гремит!
Я живу в отъезжем поле,
Днем травлю, а ночь кучу,
И во всей вселенной боле
Ничего знать не хочу

 

На каждом из этих  пустых развлечений  лежала  печать народного рабства, каждая из этих барских причуд и была возможна только благодаря государственной системе, построенной в России  на рабстве.

Палить из пушек, устраивать импровизированные военные парады из собственных крепостных крестьян, сгоняя их тысячами на поле перед усадьбой и заставляя маршировать перед гостями, на манер регулярных войск, наряжать крестьянок нимфами и наядами — придумок и развлечений в этом роде было множество. Но все они отступали перед главной страстью поместного дворянства — охотой.

У богатых помещиков выезд на охоту  в «отъезжее поле» напоминал военный поход и по количеству участников с собаками и лошадьми, и по строгому распорядку внутри отряда, и по оглушительным звукам труб и рогов, раздававшимся над окрестными полями, а также по тому опустошению, которое охотники оставляли после себя. Сельский священник, видевший охотничий поезд помещика Арапова, не мог подобрать другого сравнения, как сказать, что выезды его в поле — «это были выезды Донского на Мамая; сам он, как великий князь, с огромным войском, а около него увиваются удельные, — мелкота, кто с одной сворой, кто с двумя… Далее едут псари по два в ряд в лакированных пальто и фуражках, с кинжалами за поясом и плетьми, каждый со сворой в руках… За псарями следовали сами господа в самых разнообразных и фантастических костюмах: тут были и венгерки, и польки, и казакины, и наряды народов, никогда не существовавших… Далее простые телеги, фургоны и фуры, запряженные в одну, две, три лошади с кухней, ящиками, палатками… Всех верховых, по всей вероятности, было более ста».

Но случались выезды многолюднее и пышнее, чем этот. Тогда охотников сопровождали гости, не принимавшие активного участия в забаве, и дамы в экипажах, за каждым из которых следовал конюший с верховой лошадью на тот случай, если настроение гостя или гостьи переменится и они захотят пересесть в седло. Лучших собак, чтобы не утомить их раньше времени долгим переходом, везли к месту охоты в специальных каретах, внешне похожих на обычные, только с низкой крышей и решетками на окнах, а шествие замыкали стремяные с запасными лошадьми.

Рязанский дворянин Иван Чаплыгин в детстве встретился с охотничьим поездом генерала Измайлова, и во всю жизнь не мог забыть произведенного на него впечатления: «В пасмурный, но недождливый день в конце лета я с братом моим и с гувернером гуляли в поле, довольно далеко от нашей усадьбы. Вдруг видим: едет, навстречу нам, большая толпа охотников в нарядных кафтанах. На сворах у них было множество гончих и борзых собак. За толпой этой тянулся целый ряд линеек тройками, а на одной, особенно длинной, лежал человек. То был Лев Дмитриевич Измайлов. Лицо его было одутловато и багрово, большие глаза горели ярким огнем. Почему-то он очень пристально поглядел в нашу сторону, и, как мне показалось, именно на меня, — и чрезвычайно тяжелое впечатление произвел на меня взор его, в котором, как хорошо помню и теперь, было что-то необыкновенно жесткое, суровое и повелительное. Воротившись домой, я рассказал за обедом отцу о встрече нашей с Измайловской охотой. Отец сильно поморщился. — Да, — сказал он, — этот наезд генеральской охоты на наши поля обойдется мне рублей в пятьсот, а пожалуй и больше…»

За удачную травлю зверя барин мог щедро наградить. Но за ошибки и промахи следовала немедленная кара. За упущенного зайца или лису пороли здесь же, в поле, и редкая охота обходилась без суровых наказаний — «большею частию вся прислуга кулаком глаза утирала и вздыхала».

Нередко  охотничьих  выездах принимали участие сотни человек. Для содержания охотников нанимали или просто отбирали силой крестьянские избы, из которых выбрасывали всю старую обстановку и заносили новую мебель, карточные столы, кровати, стены оклеивали обоями. В отдельной избе устраивали кухню. В остальных размещали обоз, обозных слуг, псарей с собаками — для всего требовались иногда десятки домов, жители которых  зимой и осенью на несколько дней выгонялись на улицу.

С особенным комфортом и заботой размещали любимую хозяйскую свору. Вообще страстная любовь дворян к своим охотничьим собакам занимает особое место в быте крепостной эпохи. У генерала Льва Измайлова на псарне только в одной усадьбе, при селе Хитровщине, содержалось около 700 собак. И жили они в неизмеримо лучших условиях, чем генеральские дворовые слуги. Каждая собака имела отдельное помещение, отменный корм и уход, в то время как крепостные люди скучивались в смрадных тесных помещениях, питались несвежей пищей и годами ходили в истрепанной от времени одежде, потому что новой барин не велел выдавать.

Богатый барин Измайлов как-то за обедом спросил прислуживавшего ему старого камердинера: «Кто лучше: собака или человек?» Камердинер на свою беду ответил, что даже сравнивать нельзя человека с бессловесной неразумной тварью, за что барин в гневе тут же проткнул ему руку вилкой, и, обернувшись к стоявшему рядом дворовому мальчику, повторил свой вопрос. Мальчик от страха прошептал, что собака лучше человека.

Выезд большого барина на охоту был для окрестных жителей, и крестьян, и мелких помещиков, из тех, что по каким-то причинам не присоединились к барской свите, беспокойным временем. Лихие охотники, наслаждаясь своей безнаказанностью за спиной всесильного покровителя, не церемонились с чужим имуществом. Всадники вытаптывали поля, губили посевы, собаки нападали на домашнюю птицу и скот. Всякий, кто оказывался поблизости, не мог считать себя в безопасности. Видевший такую охоту современник вспоминал: «Когда псари и псарня расставятся по местам, то по занятому ими полю не проходи уже и не проезжай никто — запорют кнутьями… Это была уже не компания благородных людей, дворян-охотников, а неистовствующая шайка охальников и разбойников».

В « Псовой  охоте « Некрасов описывает как охотничьи собаки во время охоты задрали барана из  крестьянского   стада и соответствующую  грубую  реакцию барина-охотника :

Много травили, много скакали,
Гончих из острова в остров бросали,

Вдруг неудача: Свиреп и Терзай
Кинулись в стадо, за ними Ругай

Следом за ними Угар и Замашка —
И растерзали в минуту барашка!

Барин велел возмутителей сечь,
Сам же держал к ним суровую речь.

Прыгали псы, огрызались и выли
И разбежались, когда их пустили.

Рёвма-ревет злополучный пастух,
За лесом кто-то ругается вслух.

Барин кричит: «Замолчи, животина!»
Не унимается бойкий детина.

Барин озлился и скачет на крик,
Струсил — и валится в ноги мужик.

Понятное дело, барин не заплатил крестянам за разорванного его охотничьими собаками барана. Часто охота заканчивалась грабежом прохожих на дорогах, разорением крестьянских дворов или погромом усадеб неугодных соседей, насилием над их домашними, в том числе женами. П. Мельников-Печерский в своем очерке «Старые годы» рассказал историю о том, как помещик во время охоты отобрал жену у отставного капрала и изнасиловал ее.

Жены незначительных дворян подвергались грубому насилию со стороны более влиятельного соседа, то крестьянские девушки и женщины были совершенно беззащитны перед произволом помещиков.  Из прочих крестьянских обязанностей выделалась  отдельная  повинность — своеобразная  «барщина для женщин».

А.П. Заблоцкий-Десятовский, собиравший по поручению министра государственных имуществ подробные сведения о положении крепостных крестьян, отмечал в своем отчете: «Вообще предосудительные связи помещиков со своими крестьянками вовсе не редкость. В каждой губернии, в каждом почти уезде укажут вам примеры… Сущность всех этих дел одинакова: разврат, соединенный с большим или меньшим насилием. Подробности чрезвычайно разнообразны. Иной помещик заставляет удовлетворять свои скотские побуждения просто силой власти, и не видя предела, доходит до неистовства, насилуя малолетних детей… другой приезжает в деревню временно повеселиться с приятелями, и предварительно поит крестьянок и потом заставляет удовлетворять и собственные скотские страсти, и своих приятелей».

И чаще всего это случалось во время охоты.

Один из таких бесчисленных типов — рязанский помещик князь Гагарин, о котором сам предводитель дворянства в своем отчете отзывался, что образ жизни князя состоит «единственно в псовой охоте, с которою он, со своими приятелями, и день и ночь ездит по полям и по лесам и полагает все свое счастие и благополучие в оном». При этом крепостные крестьяне Гагарина были самыми бедными во всей округе, поскольку князь заставлял их работать на господской пашне все дни недели, включая праздники и даже Святую Пасху, но не переводя на месячину. Зато как из рога изобилия сыпались на крестьянские спины телесные наказания, и сам князь собственноручно раздавал удары плетью, кнутом, арапником или кулаком — чем попало.

Завел Гагарин и свой гарем: «В его доме находятся две цыганки и семь девок; последних он растлил без их согласия».

Декабрист Д. Якушкин, описывая своих знакомых соседей-помещиков, вспоминал: «Ближайший из них, Жигалов, имевший всего 60 душ, разъезжал в коляске и имел огромную стаю гончих и борзых собак; зато крестьяне его умирали почти с голоду и часто, ушедши тайком с полевой работы, приходили ко мне и моим крестьянам просить милостыню.»

Любивший образцовый порядок генерал Измайлов распорядился однажды перепороть всех своих псарей на охоте за то, что у мальчишки-псаренка слетел с головы картуз. А в другой раз барский «казак» был трижды за один день выпорот: сначала за то, что его лошадь коснулась хвостом до колеса господской кареты, затем за то, что допустил свору собак слишком близко к лошадям, отчего возникла опасность, что собаки могли покалечиться, и, наконец, за то, что, после двойной экзекуции, не заметил притаившегося в поле зайца.

Пороли поодиночке и целыми партиями, по нескольку раз в день или по нескольку дней кряду, или сажали на цепь, от которой освобождали только для того, чтобы заново высечь. От ежедневной порки гнили спины, люди сходили с ума.

Запарывали насмерть крестьян, почитывали на досуге « Записки охотника  Тургенева, ездили на псовую охоту  и потчевали гостей домашними наливками одни и те же зажравшиеся   русские баре-негодяи-охотники.

Охотничья писательская инквизиция. Жестокость русской охотничьей литературы, воспевание пыток

     Спортивная охота – это в первую очередь жестокость , кровожадность и насилие. Российский охотовед С.А. Русанов в своих мемуарах «Семьдесят лет охоты» вспоминает: «Одиннадцатилетний мальчик рвался сопровождать старшего на охоту. Но особенно стремился приканчивать подстреленных птиц к тому же с истязанием, приговаривая: «Глазки вон! Глазки вон!»

В своей низости  русская охотничья литература  дошла до воспевания пыток. Она-один из основных современных пропагандистов зла и одобряемых пороков, средневекового мракобесия и имперского засилья.
Жестокость на охоте, которую живописуют русские писатели-охотники, поражает. Один из русских поэтов Павел Васильев откровенно, даже с некоторым садизмом, учит своих молодых коллег  пыткам животных:
Зверя надо сначала гнать,
Чтобы пал заморен, и потом
Начал серые снега лизать
Розовым языком.

Ко всей этой жестокости накладывается охота на животных пыточными орудиями лова и их пытки. В своей статье о садизме в русской охоте эколог Павел Пашков совершенно верно пишет= «Петли (силки) и капканы в которые попадают обреченные на погибель животные. Пока за ними придут охотники (если вообще придут) может пройти несколько дней, зверь погибает медленно, мучительно. Допустим петля въедается в лапу, пробивает шкуру до кости. И чем сильнее дергается животное, а зверь в отчаянии будет пытаться вырвать лапу из петли, тем крепче петля заживо режет плоть несчастного. С капканами порою еще страшнее! Мощные железные тиски дробят кости, моментально животное становится инвалидом. Если капкан с зубьями, то животное будет медленно истекать кровью».

Аксаков в своей книге «  Записки ружейного охотника Оренбургской губернии «   воспел  и популяризировал охоту с капканами – «Живого волка в капкане берут двое и даже трое охотников: утомив предварительно и потом нагнав волка близко, один из охотников просунет длинный рычаг под дугу капкана, прижмет к земле и таким образом совершенно остановит зверя; другой бросает ему на шею мертвую петлю и затягивает, а третий сзади хватает волка за уши; тогда первый охотник, бросив рычаг, связывает волку рот крепкой веревочкой или надевает намордник и завязывает позади головы на шее. После того можно вести или тащить его на веревке куда угодно. Живых волков добывают для травли собаками.

Очень странно, что волк почти никогда не отвертывает, не отрывает своей ноги, завязшей в капкане, несмотря на отчаянные усилия, которые он для того употребляет. Он нарочно задевает капканом за дерево или куст, мечется и вертится во все стороны; даже зайцу иногда удается оторвать ногу, а лисе очень часто. Лиса, будучи вообще смирною в капкане, как раз переломит ногу в самом том месте, где она сжата капканными дугами, потом перетрет кожу и, оставив свою лапу в капкане, всегда повыше первого позвонка, — преблагополучно уходит. Псовым охотникам случалось затравливать лис о трех ногах, которые, по их словам, бежали очень резво «.

Воспел Аксаков также и пытки диких зверей во время садистской псовой охоты-”…добычливые охотники в Оренбургской губернии заганивают, верхом на лошадях, лис и волков и убивают их без помощи собак и огнестрельного оружия.( …).Цель этой охоты состоит в том, чтобы гнаться за зверем верхом до тех пор, пока он, выбившись из сил, не в состоянии будет сделать ни одного прыжка, и тогда убить его арапником, дубинкой или взять его живьем.( …).Быстрая скачка на резвой лошади, по необозримому пространству, за убегающим хищным зверем сильно разгорячает охотника, и он приходит в какое-то вдохновенное состояние, в самозабвение…” Книжка эта аксаковская   о пытках  несчастных  животных активно переиздается в России, распространяется через Интернет, по ней защищаются диссертации на звание кандидата филологических наук (КОНКОРДАНС ПРОИЗВЕДЕНИЙ С.Т. АКСАКОВА: АКТУАЛЬНЫЕ КОНТЕКСТЫ ИЗУЧЕНИЯ, Зиянгиров Р.О., 2016 г, Уфа).

В русской охотничьей литературе очень много от средневековой инквизиции. Охотничьи писатели пропагандируют применение тех же способов пыток, как и инквизиция-пытки на растяжение тела и мускулов, на зажим или иных частей тела, на раздробление суставов.

Писатель Зворыкин в своей книге ” За мелкими зверьками с капканами”, 1931 г., откровенно и цинично  писал- “Дуги капкана,кроме того, не должны быть остры, иначе,да еще  при  слишком  сильной пружине, они режут шкурку, мышцы,  дробят кости и зверь, попавший ногою,нередко уходит, оставляя в капкане  на память свою лапу”. Комментарии, как говориться, излишни.

А вот каким  ужасным пыткам подвергают охотники медведей, ставя на них капканы. Здесь мы цитируем еще одного классика русской охотничьей литературы- Л.Сабанеева из его  книги « Охотничьи звери» : « Раненый и попавшийся в капкан уходит иногда очень далеко — за 30 и 50 верст; медведица, попавшаяся в капкан, обыкновенно отгоняет медвежат и пестуна, иногда в злобе хватает их и мнет изо всей силы: Филипп Уфалейский видел однажды, как медведица схватила медвежонка в лапы и затормошила его до смерти.

Медвежий капкан делается всегда гораздо тяжелее волчьего и весит здесь не менее 30 ф., а иногда и вдвое более; пружина его должна быть как можно сильнее, так как медведь иногда ухитряется вытащить лапу или же ломает пружину. Несмотря на тяжесть капкана, зверь уходит очень далеко, особенно когда попадает переднею лапою: тогда нередко некоторое пространство он проходит, приподнявшись на дыбы; по этой причине к снасти почти всегда прикрепляется крепкая цепь с сучковатой чуркой около пуда веса и вершка 3–4 в отрубе, которая задерживает медведя, не дает ему ходу, как говорится, и гораздо скорее утомляет его. Это видно из того, что он очень часто пьет [Раненый медведь тоже часто примачивает рану и, по-видимому, больше следует по берегам рек или речек.], ложится в воду и иногда даже опивается: цепь, сучки и сама чурка беспрестанно задевают за малейшие неровности, деревья, кусты и камни; под конец медведь приходит в такое изнеможение, что не в состоянии двинуться с места и некоторое время отдыхает, пока не соберется с новыми силами, чтобы не только несколько суток, но и несколько часов погулять по лесу с такими тормозами: большею частию настигают его не ранее, как на следующие сутки. Случается иногда, что медведь отпарывает ногу; это бывает, впрочем, только когда пружина захватит последнюю у самого сустава: охотники говорят, что у него сухожилие очень слабо и легко пересекается. Затем медведю уже не стоит большого труда избавиться от невольной ноши, и он отматывает ногу сам или отрывает ее, зацепив капканом».

Трудно представить, какая адская боль пронзает несчастного медведя, когда он сам себе отрывает попавшую в капкан лапу… Однако извергов- охотничьих писателей, типа Сабанеева, конечно, это не волнует.

Русские охотничьи писатели с упоением описывали и описывают  не только пытки диких животных, но и еще одну кровавую и жестокую охотничьию забаву- травлю диких животных собаками.

Охотничий писатель А. Венцеславский  в своей  кровожадной книге « Псовая охота вообще «  учит своих читателей        травле косуль ( коз) по  насту, то-есть в то  суровое зимнее время, когда животные не могут передвигаться.

« Зимой же охоты на диких коз  бывают по большей части по насту ( …), когда выпадет глубокий снег, сделается оттепель и  потом захватит мороз, так что сверху образуется кора, неспособная удержать на поверхности своей козу, а между тем  заставляя ее провалиться, режет ей до костей ноги, и тем совершенно лишает ее  возможности бежать и ускальзывать от преследователй ( …) Дойдя к указанному обкладчиками  месту, охотники с одной стороны подвешивают тенеты ( сети- В.Б.) для большей вероятности успеха, с другой заходят люди с ружьями и загонщиками, и таким образом забирают коз почти всех живыми, или же иных, более проворных, пристреливают из ружей ) …).

Порезавши себе ноги от первоначальных прыжков, они кричат до того пронзительно и жалостно, что не всякое ухо может равнодушно переностить эти неприятные и поразительные звуки».

Что же касается травли собаками лося, то тут Венцеславский лаконичен: «Стрелять в лося не трудно: он просторен…».

И это пособие по живодерству активно переиздается в современной России.

У охотничьих писателей к животным, как у инквизиторов к « еретикам»  действует презумпция вины.Убежденность в заведомой виновности приговоренных ( охотничьих животных-волков, тигров, рысей, лисиц) и еретиков оправдывает применение пыток. В 1568 году все население Нидерландов (  3 млн. человек)  инквизиторы приговорили к смертной казни.  Русские охотничьи писатели в своих книгах приговорили к исреблению всех волков, целым волчьим народом.

Кровожадности русских писателей-охотников поражаешься. Вот писатель Ф.Арсеньев издал в позапрошлом веке книжку « Охотничьи рассказы».  Сюжет прост-группа бездельников с ружьями слоняется по лесам и уничтожает все живое что попадается на глаза. Причем самыми варварскими  способами- бьют уток-хлопунков, еще не вставших на крыло, бьют несмышленых  птенцов глухаря, бегущих за мамой-глухаркой, бьют  журавлей, бьют совсем несьедобную  болотную птицу- выпь:«Вот в тумане и вижу, что-то шагает большое такое. Знатно, думаю, жаравь… Попался же проклятый! Я из одного ствола – бац! Пал, потом справился и ну бежать. Я из другова – свалился. Подхожу брать: что за чудо? Такой диковинный птицы отродясь не видывал: жаравь не жаравь, цапля не цапля, вся искрасна, словно ржавчиной покрыта, носина большущий и долгоногая, а на грудине борода. Принес домой – говорят – зыпь какая-то.

– Какая зыпь! Выпь разве?

– Выпь, что ли, кто ее знает. Такая чудная птица. Степан Иваныч говорит: зажарьте – есть стану, самое скусное мясо. Стали потрошить, а в ней ящерицы, лягушки и всякая гадина. Нашу Федору с души смутило. Так и бросили».

Для этих палачей с ружьями нет ничего святого в природе. Даже весной, в брачный период, они не щадят уток и другую болотную птицу.  Русский охотничий писатель 19 века А. Савельев живописует : «Вон парочка чирят, вон большой кряковень вытянул шею, подозрительно посматривая на шалашку, вон белеет еще зоб…

Пускай сплывутся! Так думаешь сначала, но не выдерживаешь, не хватает терпенья, и решаешься стрелять в белый зоб: что это за утка? Не редкая ли у нас шилохвость?

Гремит выстрел, клубится дым и застилает последний свет… Спешишь зарядить скорей ружье и рассмотреть то место, куда стрелял… А что, если да не попал? Быть не может! Вон чернеется убитая птица — непременно эта… Эх, лихо бьет ружье! Размышляешь далее: и не копнулась! А впрочем и расстояние-то какое!

Бац-бац! Раздается, чуть не сразу, из двух мест. Это, должно быть, Иван Иванович с Ашвырой… Бац! Гремит уже невдалеке. Это непременно «Хромой» дернул из своего ружьища и сшиб не менее пары; по одной и бить не станет.

Кваа-кваа-ка! кричит опять утка… Снова дребезжат крылья, снова плеск воды… Всматриваешься: вон он, опять кряковной селезень; убитые чернеются у берега, а этот к утке поплыл.

Квааа-ка-ка! — зовет утка и снова плеск воды… Не другой ли? Так и есть! Пусть сплывутся.

Шщ-шщ-шрь!, — шипят соперники.

Ка-ка-ка! — рассыпаясь, зовет утка.

Вот сплылись. Нажимаешь гашетку и снова гремит выстрел, и снова клубы дыма стелятся по разбуженным не вовремя водам. Опять смотришь в дырочку… Ловко! Обоих уважил: один бьется по воде, а другой перевернулся вверх брюхом и ярко белеется на темном фоне озера».

Этих людей, красочно описывающих убийство животных, да еще получающих от этого наслаждение, людьми назвать нельзя. Как нельзя назвать полноценными людьми тех, кто такое  читает и получает удовлетворение.

Русская охотничья литература ничего зазорного не видит в убийстве диких птиц весной, во время брачного периода, в убийстве путем обмана.
Владимир Солоухин. Лось.=
Тем утром, радостным и вешним,
В лесу гудело и тряслось.
Свои рога через орешник
Нес молодой тяжелый лось.
Он трогал пристально и жадно
Струю холодного ключа,
Играли солнечные пятна
На полированных плечах,
Когда любовный зов подруги,
Вдруг прилетев издалека,
Его заставил стать упругим
И бросить на спину рога.
Но в миг, когда он шел долиной,
Одним желаньем увлечен,
Зрачок стального карабина
Всмотрелся в левое плечо.
Неверно дрогнули колена.
И раскатился скорбный звук.
И кровь, слабея постепенно,
Лилась толчками на траву.
А за кустом, шагах в полсотни
Куда он чуть дойти не смог,
Привесил к поясу охотник
Умело сделанный манок.
А вот как Тургенев поэтизирует жестокое убийство весной вальдшнепа во время брачного периода- « Сердце ваше томится ожиданьем, и вдруг-но одни охотники поймут меня,-вдруг в глубокой тишине раздается особого рода харканье и шипение,слышится мерный взмах проворных крыл,-и вальдшнеп, красиво наклонив свой длинный нос, плавно вылетает из-за темной березы навстречу вашему выстрелу «.
Тот же Павел Васильев сладострастно описывает подлое и жуткое убийство глухаря, поющего весной свою любовную песню=
Ну а он все поет…
Он, как прежде, бормочет
«Стих» свой древний —
И слеп в это время и глух.
И шаги отмеряет к нему
Между кочек смерть (…)
Не ошибся счастливый охотник прицелом:
Очень точно направил смертельный заряд!
Произведения таких писателей несут в себе страшную
разрушительную силу. Ибо сеют ненависть, жестокость, смерть. Человеческое общество, идущее войной на птиц и зверей, становится как бы уже не вполне человеческим. Жестокость и насилие не могут порождать любовь и милосердие. Они порождают только жестокость и насилие.

Вот, например, Алексей Константинович Толстой (1817—1875) —
русский писатель, поэт и драматург, хвалился тем, что за свою жизнь убил более 40 медведей.
Охотничьи стихи и рассказы русских писателей заглушают в читателе драгоценное чувство жалости в самом его зародыше.
В этом постоянном удушающем самоубийстве и заключается главный
вред русской охотничьей литературы.
Русская охотничья литература нимало способствовала тому, что только в России и Беларуси, в отличии от всей цивилизованной Европы, варварская весенняя охота на птиц открыта до сих пор.

Книга русского охотничьего писателя А.Черкасова « Записки охотника Восточной Сибири» посвящена двум  вещам. В первой части Черкасов рассказывает, как лучше снарядить ружья и прочие орудия убийства, а в второй части книги-как лучше убивать диких животных. Причем не чурается самых жестоких, подлых методов убийства. Например, подробно описывает охоту на медведя в берлоге, когда охотники убивают медведицу, а маленьким медвежатам остается погибать от голодой смерти. Или рассказывает о пыточных орудиях лова- стальных петлях и капкнах= « Ставят на медвежьи тропы и большие капканы, фунтов в 30 и более весом, но не иначе как привязывая их к чуркам. В противном случае медведь и с капканом уйдет, так что не найдешь ни того, ни другого, а с чуркой он далеко не уйдет, особенно когда попадет в капкан задней лапой и, следовательно, не может стать на дыбы и нести чурку в передних».

Жестокость обращения с животными в его книге зашкаливает: « Если медвежонок попадает как-нибудь в пасть или яму, приготовленную для других зверей, то мать тотчас не вытаскивает его, а обыкновенно ложится вблизи и дожидается хозяина ловушки, не уходя иногда по нескольку дней сряду. Но бывают случаи, что медведица из неглубокой ямы достает медвежонка, за что после жестоко наказывает; из пасти же достать его не может: у нее не хватает смысла приподнять опадную колоду, и поэтому она, выцарапывая медвежонка когтями, только увеличивает его страдания и способствует к прекращению жизни; заметив смерть детища, она закладывает его вместе с пастью хворостом, прутьями, мхом и проч.»

Подлый охотничий способ-пользоваться любовью животных ради убийства также  обильно и без зазрения совести описан садистом- охотничьим писателем Черкасовым= «Если случится найти двух сохатых во время их течки, то нужно стрелять матку, потому что бык, отуманенный супружескими ласками прекрасной особы, не услышит выстрела, но еще начнет бодать свалившуюся подружку, а если и убежит от выстрела, то скоро воротится к ней, стоит только спрятаться охотнику и не подходит к убитой матке».

Причем во всей книге нет не слова об охране диких животных, или хотя бы об их «рацинальном использовании».  Одна апологетика убийства и жесокости.

Недаром в 2021 г. Октябрьский районный суд Ханты-Мансийского автономного округа — Югры (ХМАО) по иску местной прокуратуры заблокировал  за жестокое обращение с животными на одном из охотничьих форумов главу «Добывание медведя» из книги «Записки охотника Восточной Сибири» знаменитого русского писателя и охотоведа Александра Александровича Черкасова (1834-1895)  https://roskomsvoboda.org/post/ohotniki-popali-v-medvezhyu-yamu/

Имперскость русской охотничьей литературы
“Для русского сознания пространство — это самое большое богатство. Не достижения науки и искусств, а завоевания составляют гордость”, – утверждает российский историк, профессор Европейского университета Санкт-Петербурга Евгений Анисимов.
Во многих произведениях русских охотничьих писателей чувствуется имперскость. Вот Некрасов в «Псовой охоте» Некрасов пишет=
«Чуть не полмира в себе совмещая,
Русь широко протянулась, родная!
Много у нас и лесов и полей,
Много в отечестве нашем зверей!
Нет нам запрета по чистому полю
Тешить степную и буйную волю.»
Но это было написано русским писателем-охотником вчера. А вот что пишет русский охотник сегодня- «Мы вправе, учитывая декларируемый российскими властями патриотизм и озвучиваемые лозунги об «особом пути России», использовать и эти возможности, объявить российских охотников частью российского (конечно же «единого») народа и патриотами. Всякий, назвавший охотников плохими, а охоту вредной, должен в пропагандистских
целях приравниваться к нарушителям закона, стремящимся разрушить основы государственного строя и единство нации».( Байгозин Д.П., 2016, Рассмотрение фактов антиохотничьей пропаганды в аспекте дискриминации граждан, В кн. Гуманитарные аспекты охоты и охотничьего хозяйства, No 3, Иркутск, стр. 11-13.).

Любимым  холопьим делом русских охотничьих писателей было воспевать  имперские охоты. Тут образовалась целая артель таких писак.

Некто Н. Кутепов  написал « Великокняжеская и царская охота на Руси с 10 по 16 век», Г.  Карцев -  « Беловежская пуща ( Высочайшие охоты в Пуще)», был выпущен альбом иллюстраций  «Императорская охота». Трубадур кровавых охот Кутепов восторженно описывал  запредельные по своей жестокости охоты царских особ . Вот как охотился русский император  Александр  II в Беловежской  пуще :   «Ружейный огонь не прекращался в течении двух часов. Убитая и раненая в это время дичь в большом числе лежала на своем месте охоты. До 80 собак, спущенных со свор, терзали ее, не обращая более ни на что внимания и не чуя вновь выгоняемых зверей, которые пугались убитых и, не будучи преследуемы собаками, бежали назад… По предварительному условию неположено было стрелять маток и молодых зубров, но чей-то нечаянный выстрел нарушил это условие. Матка была убита наповал и теленок, понуря голову и размахивая хвостом, бегал и оставался между штандами до самого конца охоты… В 4 часа Государь приказал прекратить охоту. В этот день вообще убито 44 зверя, в том числе 16 зубров и 4 кабана, из них Государем убито всего 22 штуки: в том числе 4 зубра и 1 кабан».

Зубров становилось все меньше. 3 февраля 1892 года утверждены  «Правила об охоте», строго запрещающие добычу исполинов Беловежья. Однако через пять лет  Николай II устраивает в Пуще очередную кровавую забаву, стоившую жизни 36 зубрам. А начало XX столетия он ознаменовал еще одной бойней, лишив жизни 45 зубров, 38 лосей, 55 оленей, 138 кабанов, всего 690 (!) животных.  И этого негодяя Русская православная церковь делает еще и святым !

Не отставала от самодержавца и ее императорское высочество великая княгиня Мария Павловна. В сентябре 1902 года она со свитой выбила полторы сотни зубров, лосей и кабанов.

И эти кровавые оргии  русских императоров  выдавались  русскими охотничьими писателями как образец для подражания и как сила российской империи. Обилие крови диких животных и  количество  убитых животных подавалось как имперское величие.

 

Охотничий соцреализм и иезуизм

Советский русский писатель-охотник М.Пришвин часто  пытался  по иезуитски оправдать убийство животных –« Иногда мне кажется, что это чувство питается одновременным стремлением к убийству и любви, то есть и природа для меня как охотника только теснейшее соприкосновение убийства и любви».

Зачем так писать витиевато? Можно высказаться проще-это чувство охотника-любовь к убийству.

Нерпы, нерпы, мы вас любим,
Но дубинками вас лупим, –
заметил об  этой странной охотничьей «любви» Евгений Евтушенко.

Как и многие другие писатели, воспевающие  кровавую охоту, Пришвин начал убивать с детства. Пришвин писал: «Крошкой я помню себя с луком в
руке, подстерегающим в кустах часами самых малень-
ких птиц, подкрапивников… После лука у меня был са-
мострел, потом рогатка с резинкой, из которой я одной
дробинкой почти без промаха бил воробьев. Первое ог-
нестрельное оружие, конечно, я сделал сам из простого
оловянного пистолетика».
Пришвин, как и Аксаков с Тургеневым, поэтизировал дикую природу, а сам сотнями истреблял птиц и зверей, умничая- « Ведь это же убийство, и не все ли равно, убить птицу одну или с детьми, больше или меньше.Если думать, то нельзя охотиться».» Или такой пассаж:- «Когда я убиваю птицу, я не чувствую сострадания. Я чувствую его, когда думаю об этом… Но я не думаю, разве можно думать об этом? Ведь это же убийство. Если думать, то нельзя охотиться. Охота есть забвение, возвращение к себе первоначальному, – туда, где начинается золотой век, где убивают, не думая об этом и не чувствуя греха.»

Человеческий ум услужлив, изворотлив и всегда готов найти оправдание самому скверному поступку.
Во всем пришвинском многословии сквозит обыкновенный человеческий эгоизм, желание обладать и наслаждаться ради развлечения и потехи предметом любви любой ценой. Пусть даже путем самым негодным -убийства живого существа.

Пришвин пишет- «    В глазах у меня осталась вспышка зеленого света
лесов при этом первом выстреле в поднявшегося из лесной заросли глухаря. Я убил его и навсегда стал свободным человеком, что-то вдруг понял».

Что за чущь ? Как можно стать свободным человеком, убив беззащитное существо? Это  философия раба.

Пришвин и другие русские писатели-охотники утверждали, будто охота оказывает благотворное влияние на душу человека, потому что сближает его с природой. Но разве можно признать истинными любителями природы тех людей, которые сближаются с нею только для того, чтобы распространять в ней смерть?

Именно об этом спросил Пришвина  врач  Д. Тальников в своем письме « Этично ли быть охотником?: открытое письмо М.М. Пришвину «, опубликованное в 1929 г. в журнале « Огонек»: -  «как это Вы, кто так любит природу, можете убивать частицу этой самой природы».На самом деле у Пришвина и других писателей-охотников не было ни какой любви к  природе. Все их клятвы о любви к   природе- это ложь и лицемерия, которыми с избытком пропитана вся русская охотничья литература.

Вот Пришвин в своем рассказе « Медведи» описывает убийство им медведя в берлоге : « Как раз в это время и показалась нужная долгожданная линия между глазами, такая же, как в зоопарке. Сердце мое остановилось при задержанном дыхании, весь ум, воля, чувства, вся душа моя перешла в указательный палец на спуске, и он сам, как тигр, сделал свое роковое движение. Вероятно, это было в момент, когда медведь, медленно развертываясь от спячки, устанавливается для своего быстрого прыжка из берлоги.

После выстрела он показался мне весь с лапами, брюхом, запрокинулся назад и уехал в берлогу. Все кончилось, и зима вдруг процвела. Как тепло и прекрасно! Бывает ли на свете такое чудесное лето? Медведя выволокли. Он был не очень большой. Но не все ли равно? «.

Главные слова в этом живодерском абзаце- как стало Пришвину  « тепло и прекрасно» после убийства медведя.Здесь нет любви к  природе.

Пробуя обелить свою порочную охотничью страсть к убийству диких животных, Пришвин пишет: –« Из всех страстей мне кажется охота наименее жестокой». То-есть убийство ему кажется менее порочным, чем , например, игра в карты или пьянство.

Не желая называть охоту ради  развлечения убийством, Пришвин и многие другие охотничьи писатели постоянно  стараются  иезуитски изменить суть вещей, прикрасить убийство поэтизацией:-  «Как-то странно, что охотничий инстинкт во мне начинается такой чистой поэтической любовью к солнцу и зелёным листьям и к людям, похожим на птиц и оленей, и непременно оканчивается, если я ему отдамся вполне, маленьким убийством, каплями крови на невинной жертве. Но откуда эти инстинкты? Не из самой ли природы?».

В этом случае гораздо чеснее выглядит другой русский охотничий писатель Мамен-Сибиряк. Тот без всяких красивостей и умствования прямо признавался : -« Бродить по лесу бесцельно как-то неловко: поэтому берёшь на всякий случай ружьё и по пути «зацепишь» пару рябчиков».

Пришвин-зачинатель советского охотничьего рассказа, своего рода  смеси охотничьего соцреализма и охотничего  иезуизма, еще более безжалостного и беспринципного, в отличии  от авторов царского времени. Он , как изуит,виртуозно владел двоемыслием, и по оруэлловски  пытался связать охоту с охраной природы.  Охота, по Пришвину, это охрана природы. Точно так как  по Дж. Оруэллу, -война — это мир, свобода — это рабство, незнание — сила.

Обращаясь к своим молодым друзьям, он писал: «Первая
особенность нашей охоты в том, что она насквозь пропи-
тана духом товарищества.
Вторая особенность нашей охоты — что она содер-
жит в себе священное чувство охраны природы, как на-
шей родины.
Наш идеал — это дедушка Мазай, который вместе с
Некрасовым со всей охотничьей страстью осенью бьет
дупелей, а весной во время наводнения спасает зайцев.
И если бы я не знал в себе, как охотник, такого же
Мазая, хорошо понимающего, когда можно убить зайца и
когда, может быть, и самому убиться, чтобы этого зайца
спасти, я бы с отвращением бросил охоту и восстал бы
против охотников».

На самом деле это манипуляция фактами. Некрасовский  дед Мазай не бил зайцев весной, в половодье не потому, что они попали  в беду, а потому, что у них весной шкурка плохая, не ценная:-

Я проводил их всё тем же советом:
«Не попадайтесь зимой!»
Я их не бью ни весною, ни летом,
Шкура плохая, — линяет косой…

Была бы у зайцев весной шкурка  ценная, старый  охотник дед Мазай перебил бы их в половодье сотнями.
Страшен не сам грех, а беспутство после греха. В нашей повседневной жизни действует подмеченный многими закон умножения зла. Воспевая грех — убийство животных ради развлечения, русская охотничья литература множит таким образом зло, приучая несознательных, не умеющих думать самостоятельно людей к мысли, что нет ничего плохого в отнятии жизни на потеху, воспитывая жестокость и равнодушие.

Кстати, при Союзе писателей СССР  1930-х годов самая большая секция была охотничья, насчитывающая 60 человек. Ее участники занимались убийством животных на водной станции «Динамо» или в Некрасовском угодье, близ Костромы.  Страстными любителями  убивать животных  были писатели старшего поколения: А. Новиков-Прибой, М. Пришвин, Ф. Панферов, И. Ильенков, Е. Пермитин. От них не отставали такие молодые писатели, как С. Михалков и B. Некрасов.

В ней клубились и  плодились убийцы животных, трупофилы и охотничьи иезуиты.

Охотничья Лениниана

 

Воспевая охоту, советские охотничьи писатели, естественно, не могли пройти мимо « самого человечного человека»- Ленина, который, как многие знают, был охотником. Поэтому  наперегонки бросились описывать разные враки на тему « Ленин и охота».

Первым застолбил жирную тему зачинатель советского      охотничьего рассказа Михаил Пришвин.  Уже в 1926 году он опубликовал  рассказ « Ленин на охоте» о том, как ленин и егерь стреляли вальдшнепов. Ленин мазал, а егерь попадал и делал вид , что это Ленин попал.

Немного позже к священной теме « Ленин и охота» прикоснулся своим пером Михаил Зощенко. В рассказе «Охота» Ленин охотился на лисицу, но не смог ее убить мол как она красива.  Такой себе Ильич предстает перед глазами сердобольный, совестливый.

Еще позже эут же тему перепел в своем стихотворении поэт Виктор Тимонин.

Однако на самом деле все описываемое Пришвиным, Зощенко и Тимониным -ложь. Ленин был необыкновенно жестоким человекм, он сотин,тысячи неповинных людей не щадил, обрекал на смерть, а тут животные.

Однако у нас есть подлинный свидетель охот Ленина. Это -жена Ленина Надежда Константиновна Крупская. Дело происходило в Шушенском; читайте ее «Воспоминания», изданные в Москве в Госиздате в 1932-1934 годах», -

«Позднею осенью, когда по Енисею шла шуга (мелкий лед), ездили на острова за зайцами. Зайцы уже побелеют. С острова деться некуда, бегают, как овцы, кругом. Целую лодку настреляют, бывало, наши охотники . ( …) Владимир Ильич был страстным охотником, завел себе штаны из чертовой кожи и в какие только болота не залезал. Ну, дичи там было! …только горячился очень. Владимир Ильич говорит: «Знаешь, если заяц встретится, не буду стрелять, ремня не взял, неудобно будет нести». Выбегает заяц, Владимир Ильич палит».

«Зайцев, — писал Владимир Ильич родным, — здесь я бил осенью порядком, — на островах Енисея их масса, так что нам они быстро надоели…».

Еще из писем Крупской из Шушенского (Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Том 55. Приложения): «У нас уже зима, наша Шушенка замерзла, и снег уже был, но сошел. Холод порядочный (градусов 5), что не помешало Володе закатиться сегодня на охоту за зайцами на остров на целый день, он в этом году ни одного зайца не изничтожил еще»…

Способность испытывать охотничье удовлетворение от убийства попавших в естественную западню зверьков — для Ленина психологически характерный штришок. Правила охоты, этика — ничто, результат — все.

Детская охотничья литература . Крещение кровью детей

 

Наверное, одним из самых гнусных злодеяний русской охотничьей литературы является моральное растление малолетних.В 1940-х-1950-х годах  среди русских литераторов-охотников появилось несколько человек, которые стали писать охотничьи  рассказы для детей.

Зачинателем этого  направления явился Пришвин, который еще в конце 1920-х годов написал для детей книжку- “Охотничьи были и сказы” , состоявщую из двух частей. Первая – рассказы егеря, вторая – Ленин на охоте.

В  1940-х-1950-х годах охотничьи рассказы для детей Соколова-Микитова, Бианки, Скребицкого и других  для школьников  2-4 классов  средних школ  не только  активно выпускало  издательство « Детская литература», но их также щедро печатали различные детские журналы.

И.Соколов-Микитов : - «На одной густой елке, вытянувшись по сучьям и затаившись, сидели два медвежонка. Один охотник прислонил ружье и, подтянув пояс, полез на елку.
Медвежата зашевелились и, продираясь по сучьям, забрались от охотника под самую макушу. Одного медвежонка охотник схватил за заднюю лапу, стал отдирать от елки. Медвежонок кусался, отчаянно скулил. Охотнику было трудно поворачиваться на дереве, он отодрал медвежонка и бросил вниз. Падая, медвежонок напоролся глазом на сук и свалился на землю мертвый».

Нет, это совсем не про Винни-Пуха. Автор, который подобное предлагает читать детям, явно имеет психическое расстройство.

 

«В вершине высоченной голой осины сидел глухарь. Странное дело, мне он показался не больше маленькой птички, дрозда.
С величайшим волнением я прицелился в птицу, сидевшую над моей головой. Двенадцатифунтовый глухарь упал почти на меня и чуть не сломал злополучному охотнику шею. Нужно сознаться: над этим первым убитым мною на току глухарем я плясал и пел, как настоящий индеец из куперовского романа…»

Соколов-Микитов рассказывает детям о своей первой охоте:   «— Айда дикую утку стрелять! — услыхал я Сашкин шепот.
С невыразимым волнением бежали мы с Сашкой к озерку. В руке я сжимал маленькое ружьецо «монтекристо», которое мне подарил отец. Остановившись на краю сада, едва переводя дыхание, Сашка молча показал на заросшее кустами и осокой наше небольшое озерко. Посреди озерка спокойно плавала дикая утка. Грудь ее была белая, спина темная, а маленькая плоская головка на тонкой шее кончалась клювом, острым, как шило. С бьющимся сердцем я подполз к густому кусту и, раздвинув ветки, стал прицеливаться. Руки дрожали, стучало в ушах. От волнения я промахнулся, крошечная пулька шлепнулась рядом с птицей. Я перезарядил ружье, выстрелил еще и еще, а птица сидела как заколдованная. Удачным выстрелом наконец я ее подстрелил. Зашлепав по воде крыльями, раскидывая брызги, она перевернулась вверх брюхом. Черные лапки судорожно двигались.
— Ура! — не своим голосом завопил за моей спиной Сашка.
Сталкиваясь веслами, мы изо всех сил гнали лодку к моей первой в жизни настоящей охотничьей добыче. Я достал утку; с нее скатывались прозрачные капли воды. Добыча показалась тяжелой.
Наблюдая нашу охоту, на берегу стоял отец и улыбался знакомой добродушной улыбкой.»

 

Русский охотничий писатель Виталий Бианки  знакомит детей с одним из самых варварских видов охот-охоты на медведя в берлоге:-  «Городской шёл-шёл по лесу, видит – сугроб.

А перед сугробом кусты в инее.

«Эге! – подумал охотник. – Отчего бы тут иней, когда его нигде кругом нет?»

Поднял длинный сук, ткнул им в сугроб.

А из-под сугроба – большущий медведь.

Он тут в берлоге лежал да дышал на кусты.

Оттого и были кусты в инее.

Выстрелил охотник и положил зверя на месте.

День зимний короткий. Пока охотник шкуру сдирал с медведя, и ночь подошла.»

 

Подобная  « детская» тема и в охотничьих рассказах для детей у Г. Скребицкого : «Однажды зимою выгнали мы из берлоги медведицу и убили ее. Подошли к ней, вдруг слышим — в берлоге кто-то кричит. Мой товарищ и говорит:

— Должно быть, дети.

Залез он в берлогу и вытаскивает оттуда двух маленьких медвежат. Ну совсем как игрушечные, из плюша — такие же мягкие, толстые.

Как увидели медвежата солнце, лес — обрадовались, начали возиться, кувыркаться в снегу. Ведь родились-то они под снегом, в берлоге, только теперь в первый раз и попали на вольный свет. Людей медвежата видели тоже впервые и нисколько не опасались: медведица еще не научила их бояться человека. Медвежата хватали нас лапами за валенки, за полушубки, будто, не дикие звери, а самые обыкновенные дворовые кутята.

Я взял обоих медвежат на руки, спрятал их за пазуху. Другие охотники связали убитой медведице лапы, продели между лапами толстый кол, взвалили его на плечи, и мы пошли из лесу».

Убить зимой в берлоге мать-медведицу, а осиротевших медвежат забрать домой, где им сулит горькая, тяжелая жизнь в неволе, где их посадят на цепь и на потеху будут поить водкой, а потом убьют- на этих примерах русские советские охотничьи писатели учили советских пионеров «любви» к  природе и Родине.
Распад продолжается. Современные русские охотничьи писатели

 

Дикая фигура русского писателя охотника по-прежнему бродит по полям и лесам. Современная русская охотничья литература становится  все больше злей и сумашедшей.
Первое, с чем сталкиваешься, читая охотничьи стихи современных русских писателей об охоте — это какое-то необыкновенно равнодушное отношение к чужой жизни. Рябчики, зайцы, утки, другие охотничьи животные приравниваются авторами поэтических строк к бездушным предметам — дровам, камням, пустым бутылкам и консервным банкам. Вон некто В.Семенов выпустил в 2000 г. в С-Петербурге свой поэтический сборник « По созвездиям охотничьих троп «
Дуплеты раздаются
Тах-тах, тах-тах.
И тушки оземь бьются
В траве, кустах.
Мужицкая потеха —
Игра, игра.
Желаю нам успеха,
Ни пуха, ни пера.

Такое впечатление, что утолив поэтическую жажду из Кастальского источника, Владимир Семенов трясет груши с дерева, а не лишает живые существа жизни. И вот еще один  его перл:
Сраженный дробью, гусь упал
На поле убранной пшеницы.
Как я безумно ликовал
Прервав полет желанной птицы!

Русский охотничий писатель Сергей Малашко издал в 2013 г. в Реутове свою книгу «Весенняя охота на гуся, или бегство от себя к себе». Предисловие к ней написал некий современный русский писатель Михаил Смирнов, лауреат премии «Золотое перо Руси» 2007, 2008, 2009 гг., дипломант международной премии «Филантроп» 2010 г.- «Лишь настоящий охотник, понимающий природу, возьмёт от неё малую частичку и не более, но постарается с лихвой возместить её потери. Не все понимают, что при рода – это мать. Ничто не сравнится в мире с её бескорыстием. Она лишь требует от людей осмысления и расчётливости, отдавая взамен сокровища свои несметные.
И я хочу сказать, что Сергей Малашко – это счастливый человек, который не только знает и понимает природу, но и показывает её нам, читателям.» https://shop.rhm-magazine.ru/catalog/okhota/vesennyaya_okhota_na_gusya_ili/

А вот что пишут об этой книге на охотничьем сайте « Русский охотничий журнал» сами читатели-охотники-
«Попытался прочесть.
Желание быстро отпало.Пол-книги занимает перечисление названий водочных бутылок и как пьяные граждане с ЗАРЯЖЕННЫМ оружием выскакивали из избушки(толкая и пиная друг друга)и лупили по гусю.Автору не стыдно такое вообще публиковать?»
«Чушь полная и очень опасная особенно для молодых “неоперившихся” охотников.
Вообще, в первую очередь героями этого “шедевра” должны заинтересоваться сотрудники охотнадзора и полиции. Ну и, конечно, психиатры – как мог получить мед. справку человек, который считает возможным ходить с расчехлённым собранным ружьем по улицам города, после зайти с оружием в отдел полиции, а потом ещё и написать об этом – смотрите какой я герой?! Да этот человек просто болен!
И на каждой странице пьют, пьют, пьют… Бегают пьяные с ружьями, стреляют до открытия охоты гусей.
Стреляют лебедей! Объясняют это так: мы, мол, считаем, что лебедь в Красную книгу неправильно занесён, поэтому стреляли и стрелять будем. Да и вообще, он очень вкусный.
То есть по логике автора, если считаешь, например, что движение по встречной полосе несправедливо запрещено , то вполне можно ездить. И никто не указ.
До конца не дочитал – хватило нескольких десятков страниц – тошнить, извините, стало.» https://shop.rhm-magazine.ru/catalog/okhota/vesennyaya_okhota_na_gusya_ili/

 

Токсичность русской охотничьей литературы

Практически  вся русская охотничья литература посвящена только одной теме- убийству животных для забавы. Не будет преувеличением сказать, что писатели и читатели охотничьей литературы получают удовольствие от насилия в любом виде. У  них  существует физиологическая и эмоциональная потребность в убийстве.  Читая описания избиения , пыток или убийства диких животных,  читатели охотничьей литературы наслаждаются этим и ничего более.  Такой упор на насилие в  русской охотничьей литературе  обьясняется тем, что она от насилия и зародилась. В ней нет понятия « милосердия». На философию посложнее русские охотничьи писатели время не тратят,  потому как никто из их читателей-охотников в здравом уме даже не станет такое читать. Исчезновение диких животных из-за охоты для охотничьих писателей очень  сомнительное понятие, их не заботит,  что охота может привести к экологической катастрофе.

Одна из самых неприятных сторон русской охотничьей литературы- ее простое отношение к жизни. Для охотничьего писателя убийство животного-абсолютно понятное и незатейлевое  дело, свободное от душевных метаний и тревог.

Убийство диких животных ради развлечения-единственный настоящий  мотивирующий фактор всех произведений русской охотничьей литературы. Она  настолько  закоренилась в воспевании убийства животных, что благоговение перед жизнью-понятие для нее абсолютно недоступное.  Поэтому читающие ее охотники нуждаются в убийстве точно так же, как люди нуждаются в еде и воде. Главная идея, которую исповедуют русские охотничьи писатели-«кто сильнее, тот и прав»-настолько проста, что понятна даже куриным мозгам последнего охотника.

Русская охотничья литература токсична. Она не замечала охоту как убийство, побег от проблем, сложности жизни. Более двух столетий она безудержна врет  и отравляет души.
Русская охотничья литература сформировала целую философию, философию безнаказанного и ободряемого убийства, имперского отношения человека к природе, философию запредельной жестокости, жадности, вранья и двуличия.
Кто бы что бы не говорил, но русская охотничья литература прежде всего аморальна потому, что оправдывает убийство, сбивает цену жизни.
Кандидат психологических наук Л.Парукова пишет, что убийство животного на глазах человека может привести к психотравмирующему расстройству.
-« При определенных обстоятельствах травматическое расстройство дезорганизует деятельность человека, его поведение, приводит к разнообразным психоэмоциональным нарушениям: тревожность, депрессия, фобии, неврозы, эмоциональная неустойчивость, упадок настроения, или, наоборот, перевозбуждение, гнев, нарушения памяти, бессонница, повышенная утомляемость и др..
Отдельно следует остановиться на вреде убийств животных для детей, когда ребенок становится свидетелем причинения вреда живому существу (насилие, убийство). Эти ситуации являются наиболее травматичными для детей, что наносит непоправимый вред психике детей и подростков.У травмированного ребенка можно встретить такие психосоматические нарушения, как заикание, энурез, бронхиальная астма и др. В поведении могут проявляться разные особенности. Это может быть замкнутость, агрессивность, апатичность, вялость, инертность, быстрая смена настроения, приступы депрессии, тоски, невротические страхи (фобии).

С другой стороны такой пример отношения к живому существу со стороны взрослого, как убийство, позволит ему перейти грань, после которой лишение жизни живого существа перестает быть ужасным. Известно, что причинение смерти живым существам может предшествовать убийству человека и является как бы психологической подготовкой к нему. По данным исследователей 75% из тех, кто обвинялся в преступлениях, связанных с насилием над личностью, в детстве издевались над животными.Убийство животных является симптомом психического расстройства, одним из проявлений которого в дальнейшем могут быть жестокие преступления против личности.»
Как бы не пыталась оправдать русская охотничья литература убийство, оно всегда является убийством, кто бы его не оправдывал и как бы не защищал. А те, кто убивает ради развлечения, баловства, просто так-являются преступниками , так как прежде всего убивают человека в себе.
Русская охотничья литература пронизана имперскостью, так как учит наслаждаться властью над другими, воспитывает агрессию и шовинизм.

В современной путинской России создан настоящий культ охотничьих писателей.  Здесь активно выращиваются цветы зла-издаются сборники « Великие писатели-охотники»,проводятся выставки « С ружьем и лирой. Русская литература и охота», пишутся диссертации , открываются специализированные издательства по выпуску охотничьей литературы, Пушкинский музей провел даже выставку об охотничьем быте.  Создан  Музей охоты и рыболовства. Ощущается государственный заказ на эту отраву.

 

Главное различие между украинскими и русскими писателями

 

Жаль, но неспособность русских интеллектуалов вовремя осознать греховность и опасность русской охотничьей литературы уже привело Россию на грань краха. Равнодушие к убийству и безмерная жестокость стали национальными чертами русского человека.
Разница между украинцами и русскими заключается в том, что для первых любая жизнь имеет большое значение.Украинские писатели, в отличии от русских, не воспевали охоту. Мне таких работ не известно. Единственный, кто издал небольшой сборник об охоте « Мисливські усмішки»-это украинский юморист Остап Вишня. Да и то, он больше прикалывался над охотниками, высмеивал их. Что касается своего участия в охоте, то он писал –« Були на полюванні. І не вбили, не застрілили нічого. Для мене це-типове явище «. ( сравните с хвастливыми письмами Тургенева и Некрасова об избиении птиц и зверей ).
Русская охотничья литература воспитала в России сотни тысяч несчастных и одновременно агрессивных мужчин, желающих выместить свою злость на более слабом и беззащитном, показать свою власть.

Основу русской охотничьей литературы составляет около 70 авторов-«классиков» убийства, многие из которых сейчас активно издаются и продаются в Украине. Их пропагандируют украинские общественные охотничьи организации, украинские охотничьи журналы, украинские лесоохотничьи сайты типа « Відкритий ліс». Все это продажные пропагандисты «русского мира».

Но если мы в Украине желаем построить нормальное, гуманное общество, русская охотничья литература должна быть запрещена, как пропагандист « русского мира», основанного на жестокости, имперскости, убийстве и попирании прав и свобод всего живого. А потом нужно запрещать и спортивную охоту как таковую.

Согласно ст. 299 Уголовного кодекса Украины, запрещается  пропаганда, публичные призывы к совершению действий, которые имеют признаки жестокого обращения с животными, распространение материалов с призывами к  совершению таких действий. Но, к сожалению, согласно Закона Украины « О защите животных от жестокого обращения», пока охота не является жестоким обращением с животными. С этим согласиться нельзя.

Что бы не писали охотничьи писатели-мифотворцы, какие бы красочные эпитеты не находили для поэтизации спортивной охоты, все равно не может считаться моральным времяпрепровождение, где целью является пустое, сомнительное развлечение, а правилами – следование инстинктам.
Пропаганда, популяризация спортивной охоты наносит огромный моральный ущерб обществу. Поэтизацией и оправданием так называемого «охотничьего инстинкта» русские охотничьи писатели отбрасывают человечество в его первобытное атавистическое прошлое, пренебрегая тысячами лет нравственной эволюции. Они как бы перечеркивают все гуманистические традиции, заменяя этику звериными традициями, загоняя людей обратно в пещеры.
Как бы не воспевали спортивную охоту Аксаковы и Пришвины,
убийство диких животных ради спорта, развлечения является совершенным видом абсолютного зла. Жажда убийства, как бы она не маскировалась – под искусство, традиции,спорт – аморальна сама по себе.
Спортивная охота не сохранилась, не будь на ее услужении огромной
рати охотничьих издателей и русских охотничьих писателей . Охота-это процесс преобразования животного в труп.
А между тем она, благодаря писателям-охотникам, обросла морем красоты и поэзии.
Самым большим препятствием к ее искоренению является поэтизация спортивной охоты и охотничьего мифотворчества.

Русские писатели трофейных убийц

 

Родоначальником   русских писетелей трофейных убийц является Николай Гумилев, в начале 20 века четыре раза ездивший в Африку и убивший « просто так» там  большое количество экзотических животных. И красочно описавший эти убийства.

Восемь дней от Харрара я вел караван 
                             Сквозь Черчерские дикие горы 
                             И седых на деревьях стрелял обезьян, 
                             Засыпал средь корней сикоморы.

Опасная охота на экзотических животных — важнейшая часть африканского мифа Гумилева, как поэтического, так и биографического. «Поэт-охотник» — именно так назвал себя Гумилев в докладе о второй поездке в Африку  . Этот миф подкреплялся регулярной демонстрацией охотничьих трофеев — и во вре­мя публичных выступлений, посвященных африканским путешествиям, и дома. Например, поэтесса Ирина Одоевцева вспоминала, что на полу у Гумилева лежала шкура леопарда. Это была якобы та самая шкура, о которой он написал:

Колдовством и ворожбою
В тишине глухих ночей
Леопард, убитый мною,
Занят в комнате моей  .

Сцены охоты на акулу и других убийств животных,  свидетелем  и участником которых  Гумилев стал во время своего третьего путешествия, позднее вошли в его рассказ «Африканская охота».

-«Наконец в воде появилась темная тень, сажени в полторы длиною, и поплавок, завертевшись несколько раз, нырнул в воду. Мы дернули за веревку, но вытащили лишь крючок. Акула только дернула приманку, но не проглотила ее. Теперь, видимо огорченная исчезновением аппетитно пахнущего мяса, она плавала кругами почти на поверхности и всплескивала хвостом по воде. Сконфуженные лоцманы носились туда и сюда. Мы поспешили забросить крючок обратно. Акула бросилась к нему, уже не стесняясь. Канат сразу натянулся, угрожая лопнуть, потом ослабел, и над водой показалась круглая лоснящаяся голова с маленькими злыми глазами; такие глаза я видел только у старых, особенно свирепых кабанов. Десять матросов с усилием тащили канат. Акула бешено вертелась, и слышно было, как она ударяла хвостом о борт парохода и, словно винтом, бурлила им в воде. Помощник капитана, перегнувшись через перила, разом выпустил в нее пять пуль из револьвера. Она вздрогнула и затихла. Пять черных дыр показались на ее голове и беловатых губах. Еще усилье, и страшная туша уже у самого борта. Кто-то тронул ее за голову, и она лязгнула зубами. Видно было, что она совсем свежа и собирается с силами для решительного боя. Тогда, привязав нож к длинной палке, помощник капитана сильным и ловким прямым .ударом проткнул ей грудь и, натужившись, довел разрез до конца. Хлынула вода, смешанная с кровью, розовая селезенка аршина в два длиною, губчатая печенка и кишки вывалились и закачались в воде, как еще невиданной формы медузы.

Акула сразу сделалась легче, и ее без труда втащили на палубу. Корабельный кок, вооружившись топором, стал рубить ей голову. Кто-то вытащил сердце, и оно, пульсируя, двигалось то туда, то сюда лягушечьими прыжками. В воздухе стоял запах крови.

А в воде у самого борта суетился осиротелый лоцман. Его товарищ исчез, очевидно мечтая скрыть в каких-нибудь отдаленных бухтах позор невольного предательства. Но этот был безутешен: верный до конца, он подскакивал над водой, как бы желая посмотреть, что там делают с его госпожой, крутился вокруг плавающих внутренностей, к которым жадно спешили другие акулы, и всячески выказывал свое последнее отчаянье.

Акуле отрубили челюсти, чтобы вырвать зубы, все остальное бросили в море.(…)

Я вдруг заметил, как зашевелился дальний куст, покачнулся камень, и увидел приближающегося пестрого зверя величиною с охотничью собаку. Он бежал на подогнутых лапах, припадая брюхом к земле и слегка махая кончиком хвоста, а тупая кошачья морда была неподвижна и угрожающа. У него был такой знакомый по книгам и картинкам вид, что первое мгновение мне пришла в голову несообразная мысль, не бежал ли он из какого-нибудь странствующего цирка? Потом сразу забилось сердце, тело выпрямилось само собой, и, едва поймав мушку, я выстрелил.

Леопард подпрыгнул аршина на полтора и грузно упал на бок. Задние ноги его дергались, взрывая землю, передние подбирались, словно он готовился к прыжку. Но туловище было неподвижно, и голова все больше и больше клонилась на сторону: пуля перебила ему позвоночник сейчас же за шеей.(…)

Это была большая полосатая гиена. Она бежала по противоположному скату в нескольких саженях над лидж Адену, а за ней с дубиной мчался начальник загонщиков, худой, но мускулистый, совсем голый негр. Временами она огрызалась, и тогда ее преследователь отставал на несколько шагов. Я и лидж Адену выстрелили одновременно. Задыхающийся негр остановился, решив, что его дело сделано, а гиена, перекувырнувшись, пролетела в аршине от лидж Адену, в воздухе щелкнула на него зубами, но, коснувшись ногами земли, как-то справилась и опять деловито затрусила вперед. Еще два выстрела прикончили ее.(…)

Третий раз пронесся крик, но уже менее дружный, вперемежку со смехом. Из глубины ущелья повалило стадо павианов. Мы не стреляли. Слишком забавно было видеть этих полусобак-полулюдей, удирающих с той комической неуклюжестью, с какой из всех зверей удирают только обезьяны. Но позади бежало несколько старых самцов с седой гривой и оскаленными желтыми клыками. Это уже были звери в полном смысле слова, и я выстрелил. Один остановился и хрипло залаял, а потом медленно закрыл глаза и опустился на бок, как человек, который собирается спать. Пуля затронула ему сердце, и, когда к нему подошли, он был уже мертв». Мне кажется, что мертв был  уже  сам автор, не чувствующий аморальности своих поступков.

Недалеко от Николая Гумилева ушел  известный киевский архитектор Владислав Владиславович Городецкий  (настоящее
имя — Лешек Дезидерий Владислав Городецкий) (1863—
1930) ,он  польского происхождения, и был  страстным охотником.
Будучи человеком материально обеспеченным, Городецкий много путешествовал, совершая охотничьи поездки в самые отдаленные места. Но наибольшую кровавую  охотничью славу ему принесло сафари 1911—1912 годов в Британскую Восточную Африку. В 1914 году он издал
роскошную книгу «В джунглях Африки. Дневник охотни-
ка», в которой хвалился своими « подвигами» по убийству животных.

К этой же теме-безрассудной имперской охоте на экзотических животных можно отнести и  научно-популярный роман академика-геолога В.А.Обручева ” Плутония”, изданный в 1915 году. Несколько русских ученых-путешествеников оказались в неизведанном мире и давай по чем зря, весь роман подряд, убивать диких животных ради научного интереса или вообще просто так:-

«Вслед за ним короткими и высокими прыжками выскочило из чащи животное, облик которого напоминал хищника. Оно было темно-желтой масти с кошачьей головой, довольно длинным и толстым хвостом, короткими ногами и тупой мордой, оскалившей острые зубы. В общем оно было похоже на большую – почти в два метра длиной – речную выдру, отличаясь от нее только более заметными ушами и короткой гривой. Хотя оно не обнаруживало намерения нападать и прокрадывалось вдоль опушки к воде, но облик его так заинтересовал Каштанова, что он уложил хищника удачным выстрелом.(…) По временам появлялись странные мелкие и крупные птицы синевато-серого цвета, немного напоминавшие цаплю, только с более короткими ногами, длинным хвостом и коротким клювом, в котором можно было различить мелкие зубы.Одну птицу удалось подстрелить на лету, и Каштанов демонстрировал своим спутникам это странное пернатое, представлявшее переходную форму между ящерами и птицами.»

Собственно говоря, некоторые ученые -зоологи, попав в дикую природу, подолжают вести себя точно так, как герои ” Плутонии” век назад.

В 1944 г. в Харбине была издана книга русского эмигранта Ю.Янковского «Полвека охоты на тигров».В 1990 г. она была переиздана в России.  Автор знаменит тем, что пол жизни занимался тем, что убивал в Приамурье, Корее и Маньчжурии тигров, амурских барсов и гималайских медведей.  В результате, во многом благодаря таким как  убийца-охотничий писатель Янковский эти животные  чуть было не исчезли с лица Земли.  В начале 20 века амурских тигров убивали по 60 экземпляров в год, амурских барсов- по 5-11 в год.  В результате  к 1940 гг. в Приамурье осталось всего 30-40 амерских тигров, а барсов- примерно 35. И сейчас амурский барс- самая редкая крупная кошка в мире, его численность в дикой природе досттгает всего около 120 животных ( амурских тигров-  чуть более 500 животных). Оба вида занесены в Международнуй Красную книгу и Красную книгу России. Уссурийский белогрудый медведь , которого стрелял Янковский,   с 1983 г. был внесен в Красную книгу СССР, до 1998 г. находился в Красной книге России,

Впервый  в охоте на тигра Янковскй участвовал в 11 лет, а своего первого тигра убил в 15 лет. И потом занимался убийством этих редчайших и красивейших животных пол века. Жутко читать эту книгу-она настоящее пособие по убийству :-

«В момент, когда я коснулся ногами земли, барс сделал шаг вперед и вновь замер на стойке, находясь от меня шагах в шести. Он был необычайно красив в этот момент: глаза продолжали гореть, уши были плотно прижаты к затылку. Прошло сорок три года, но и сейчас, закрыв глаза, я ясно могу представить себе эту редкую картину.

Вскинувшись, я взял голову барса на мушку и в этот момент я уже вздохнул спокойно, подумав: «Ну, теперь ты уже проиграл!». Я спустил курок — и пуля попала в правый глаз зверя, и он рухнул, не дрогнув. В момент выстрела я отпустил повод лошади, чтобы она неожиданно не дернула меня и не испортила выстрела.

Лялька продолжал стоять, как вкопанный, как видно, настолько был силен гипноз хищника. На всякий случай я пустил еще одну пулю в шею барса и подо шел к нему. Это был великолепный самец предельных размеров.

Вернувшись домой, я запряг сани, и к вечеру мой трофей уже лежал на веранде усадьбы.( …)

На расстоянии ста шагов впереди, на вершине старой высокой, дугой изогнутой, березы, боком ко мне, стоял во всю свою красоту старый красавец барс. Шерсть на всем его изогнутом теле стояла дыбом, а восходящее солнце, в ореоле которого он предстал предо мною, окружало его золотым сиянием.

Барс, конечно, всецело был занят собаками: устремив на них горящий взгляд, он рычал, чувствуя себя пока в относительной безопасности. Он не замечал еще приближения охотника.( …). Я вскинул ружье, собаки бросились преследовать барса. Секунда прицела и затем — выстрел. Пуля пронзила зверя насквозь, он перевернулся и вся свора собак вмиг сидела на нем.

Когда я подбежал, у ног моих кружился сплошной собачий клубок. Зверь в агонии царапал землю, собаки в азарте рвали его и иногда он наносил им своими лапами сильные царапины. Все мои попытки оттащить собак, чтобы предохранить их от случайных ранений, были тщетны. В такой момент невозможно пристрелить раненого зверя, так как живой клубок сплетающихся на нем собак мешает выстрелу ( …)

Все было кончено. Барс лежал неподвижно. Привязав веревки, мы по снегу потянули убитого зверя к дороге, где ждала наша телега с грузом. Положив на нее барса, мы отправились дальше: вся наша охота заняла не более сорока минут. ( …)

Я тщательно прицелился и спустил курок. Тигр, как подкошенный колос, свалился не дрогнув. (Позднее мы установили, что пуля попала ему в сердце) ( …)

«… в течение 20 лет в Корею «знатные иностранцы» буквально со всех концов света и всех национальностей. Настоящих охотников среди них было не больше 10 процентов, а все остальные — это буквально Зонтекхс Иегери, начитавшиеся Майн Рида и Фенимора Купера и наслышавшиеся историй об охоте по крупному зверю, в результате чего и воспылали страстью пожать лавры охотничьих побед. Обыкновенно такой «будущий герой», запасшись обязательно крупнокалиберным карабином, надевши по картинке сшитый охотничий костюм, иногда даже полуафриканский, приезжает в январе в Северную Корею поохотиться на крупного зверя. Из разговора быстро выясняется, что его, видите ли, больше всего интересуют тигры. Он не прочь увезти с собой пару тигровых шкур, заодно леопарда и пары две ветвистых олених рогов, чтобы было потом чем похвастаться перед друзьями.»

Все просто. Уникальные и редкие животные убивались всего лишь для того, чтобы « похвастаться  перед друзьями «.

 

 

 

 

 

Сергей Ястржембский. Я бы предпочел увидеть фотографию медведя подле шкуры этого глупого и жестокого человека.Но дело ведь еще и в том, что это портрет власти.Это же реально больной человек. И он много лет был на вершине власти в России. Очень органично. Для сохранения природы надо вот таких сажать по всему миру. Невзирая на чины и деньги. И ещё сажать всех тех, кто это организовывает! И деньги на это тратить, а не на девочек, на конкретные, вполне очевидные действия, чтобы никому в голову не пришло стрелять и организовывать такое.
Этот человек убил десятки, если не сотни, животных – и гордится этим. Он фотографируется на фоне поверженных млекопитающих с улыбкой победителя. Он не алеут и не житель Фарерских островов. Бывший госслужащий убивает слонов, львов, медведей, носорогов, копытных ради развлечения, ради драйва.
Стены его “охотничьего домика” в Подмосковье увешаны многочисленными трофеями. Он с гордостью демонстрирует международные награды за достижения в трофейной охоте. В 2016 году он стал 85-м человеком в мире, кто получил особый перстень “Международного клуба Сафари” (Safari Club International). Ему не нравится слово “убить”, поэтому, рассказывая об этой привилегии, он говорит, что нужно “добыть энное количество разных животных на шести континентах”.
Он говорит- “я защищаю животных, чтобы убивать их”.
Странно, а почему нельзя их просто фотографировать?
Знакомтесь-Сергей Ястржембский, помощник Президентов России Ельцина и Путина,самый патологический губитель диких животных и первый браконьер России. В 1999-2000-х гг. убил под Винницей (Украина) двух краснокнижных зубров. Браконьерски стрелял с вертолетов маралов и сибирских козерогов в Шавлинском заказнике (Алтай,Россия). Убил тигра. Занимает первое место в России и второе-третье в мире по количеству убитых животных для “охотничьих трофеев” за год (за один год лишил жизни 28 экзотических животных). Всего застрелил 62 редких животных, среди которых три антилопы, слон, буйвол, две газели, четыре гну, лев, леопард, носорог, бизон, волк, зубр, косуля, три козерога, три медведя (белый, гималайский, камчатский), марал, овцебык, пума, пятнистый олень, две серны, две рыси, туры среднекавказские. Призер премии “Лучший трофей сезона в Сафари-клубе”. Ястржембский добыл около 50 крупных животных, зарегистрированных в Книге рекордов Международного сафари-клуба.
Входит в список лиц, награжденных за убийство диких животных из “Большой африканской пятерки”, куда входят: слон, буйвол, леопард, лев и носорог, оценочная стоимость жизней которых обходится фауне Земли в 320 тыс. долларов. Яростный защитник весенней охоты. Проповедник трофейной охоты. Ястрбжемский нередко хвастается в прессе своими браконьерскими подвигами. Так, например, он рассказывал, как весной они ели зайца и куропатку, хотя охота на них весной запрещена, и гонялись за медведем на снегоходах, что также противозаконно.
Это имя начинает ассоциироваться прежде всего с фотографиями окровавленных животных: в соцсетях многие распространяют снимки, на которых Ястржембский позирует рядом со своими охотничьими трофеями.
Уход находившегося в расцвете сил 54-летнего Ястржембского по собственному желанию весной 2008 года со всех постов госслужбы был связан с эффектом дауншифтинга, когда зажравшийся высокий государственный чиновник, пресытившись всеми благами удавшейся карьеры, решил пожить для своего удовольствия и реализации необычного хобби — кровавой охоты в Африке .
Ястржембский- один из главных популяризаторов трофейной охоты в современной России. Этой теме он посвящает массу интервью в СМИ, снимает документальные фильмы,например, « Африка. Кровь и красота», написал книгу « Охота с Сергеем Ястржембским», написал предисловие в книге еще одного трофейного убийцы- Зденека Вагнера « Африканское сафари».
Удивительно, что недавно этого браконьера и проповедника трофейной охоты включили в комиссию по Красной книге Минприроды России.
Для оправдания кровавой трофейной охоты охотничий писатель Ястржембский придумал ей новое название- «природосберегающая охота». Но это все равно что горячий лед или многодетная девушка. Охота по своей сути не сберегает, а всегда уничтожает природу.

Гебельс говорил, что чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят массы.Бывший пресс-секретарь  Путина прекрасно выучил это  урок. Он всегда врал  и врет. И когда произошла в 2002 г.  трагедия в ДК на Дубровке ( Норд-Ост) и погибло 125 заложников ( среди которых 10 детей), и позже, на пенсии, когда пытается оправдать охоту  при помощи лжи.   Не может быть охота « природосберегающей» по определению. И все действия трофейных охотников-трупофилов направлены на уничтожение редких животных, а не на  их охрану.

Патологическое убийство лучших представителей диких животных, называемое трофейной охотой — выборочный отстрел дичи, классифицированной в качестве охотничьих животных. Главной мотивацией охотников является поиск наиболее примечательных животных из определённой группы, имеющих уникальные признаки, например парнокопытные с красивыми и большими рогами. Из-за того, что постоянно убиваются лучшие экземпляры, популяция постепенно начинает деградировать. Части убитых животных нередко хранятся в доме или офисе как охотничий трофей.
Этот вид охоты относится к элитарным увлечениям — охотники за трофеями ездят по всему миру, а затраты на такое занятие — лицензия, экипировка, оружие — могут исчисляться сотнями тысяч долларов.
Эстетствующие некрофилы создали международный сафари-клуб в 1972 году в Лос-Анджелесе на базе местного сафари-клуба. Первоначально объединял только состоятельных американских охотников, но затем в него начали вступать иностранные участники.
Клуб имеет 190 отделений, в основном в США (во всех 50 штатах), в том числе 18 — в других странах. Членами Международного сафари-клуба являются около 52 тыс. убийц животных в 103 странах. Отделение клуба в России действует с конца 2003 года, Ястржембский играет в нем значительную роль.
Тем не менее, что-то идет не так, и сам Ястржембский жалуется « Сам термин «трофейная охота» чем дальше, тем больше, увы, вызывает все большее непонимание, раздражение или даже ненависть у непосвященной аудитории. Я не говорю о зоошизе и о радикалах от зелёных, а имею в виду огромную массу обычных людей, которые не понимают, зачем нужна охота вообще в современных условиях».

Кроме трупофила Ястржембского, на ниве  описания массовых убийств диких животных Африки  подвизаются  еще три современных русских литератора-трупофила.  Это Павел Кикин, Олег Малов и Александр Хохлов.  Кикин написал три тома  про трофейных охотников Африки- « По следам великих охотников», где рассказал о Джоне Хантере и его  кровавых подельниках. Еще одна книга Кикина- « Охотники на слонов».  Тема та же- прославление палачей слонов.  Убийство  африканских животных смакует в своей  книжке « Смерть притаилась в зарослях. Очерки экзотических охот «  бывший дипломат, а теперь русский охотничий писатель Малов.  Еще один известный российский трофейный убийца- Александр Хохлов тоже пошел в писатели, написав книгу « Африка с нами. Рассказы об охотничьих экспедициях и приключениях « .  Эти и им подобные хвастаются убийством самых крупных диких африканских животных, входящих в так называемую « Большую пятерку». В отличии от Б.Гржимека или Дж. Адамсон, известных в Европе писателей, защитников африканских животных, эта кровавая троица из России пропагандирует их убийство.

«Большой пятеркой» принято считать слона, льва, леопарда, буйвола и носорога. Собранные трофеи – доказательства победы над зверем – охотники привозят домой: слоновьи бивни, рога африканских буйволов и носорогов, шкуры львов и леопардов (желательно вместе с головой, которая не пострадала от выстрела). Хорошей добычей считается буйвол с рогом около 100 см, бивень слона весом 25 кг; у льва ценится не только размер шкуры, но и пышная грива.

Самые популярные места охоты: в Зимбабве, Намибии, ЮАР, Мозамбике, Замбии и Танзании. Разрешение на отстрел одного животного может стоить от $5000 до $50 000. К примеру, хороший лев обойдется в $15 000, добыча отличного буйвола может стоить $40 000, примерно в ту же цену обойдется качественный слон, а цена за носорога может достигать и $70 000. Это  правда больные люди кто занимается этим и платит такие суммы за  убийство прекрасных животных ради развлечения.
И если Ястржембский является дилетантом в охране природы, и все его околонаучные измышления о « пользе» охоты для редких животных вызывают улыбку, то Михаил Кречмар зоолог по образованию, работал в заповеднике « Кедровая падь « и в российском ВВФ. Однако и среди зоологов и чиновников природоохранных органов нередко встречаются идеологические противники охраны природы и убийцы животных по сути.
Сейчас Кречмар нашел себя-он редактирует « Русский охотничий журнал», ведет телеканал « Охота и рыбалка», выпускает книги и кинофильмы о трофейной охоте.
В своей книге « Большая охота» он описал такой вариант –« Вопрос о легальной трофейной охоте на белого медведя время от времени встаёт и в России. Несколько лет назад один крупный чиновник от охоты предлагал:
– Давай я трофейную охоту на белого медведя организую! Совершенно легальную!
– И как же ты её сделаешь совершенно легальной? – усмехнулся я.
– Элементарно. Придут на побережье медведи в посёлок, мы их объявим конфликтными, возьмём разрешение на отстрел конфликтных животных. Клиент прилетает, мы одеваем его в форму МЧС, чтобы не тревожить прогрессивную общественность, даём ему автомат и везём на помойку, где эти медведи пасутся. Сто тысяч евро всё удовольствие…».
Для этого, с позволения сказать зоолога, вполне естественным являются описания браконьерских способов охоты на бурого медведя со снегохода, вертолета с мотолодки,охота на медведицу в берлоге.
В книге «Мохнатый бог» Кречмар пишет-« С начала 1990-х годов ситуация с охотой на медведя на территории бывшего Советского Союза коренным образом изменилась.
Дело в том, что медведь в России стал самым распространённым объектом спортивной охоты для приезжающих иностранцев. Позже к иностранным охотникам присоединились и представители российской бизнес— и политической элиты. Так в нашей стране появился такой вид туризма, как медвежьи сафари.(…) Перед Московской Олимпиадой 1980 года на Дальнем Востоке проводилась широкомасштабная акция по добыче медведей с вертолёта. Таким образом московские власти хотели обеспечить национальным деликатесом рестораны и столовые столицы Олимпийских игр. Представляете — шашлык из мяса эмблемы Олимпиады-80!(…) Затем наступил 1991 год и всё, что за ним последовало… Охотничьи туры для иностранцев, визиты «очень важных», «очень-очень важных» и прочих персон на Дальний Восток России превратились из исключительных мероприятий в элементы повседневной жизни. И вертолётные охоты стали чуть ли не неотъемлемой их частью».
Нет, Кречмар не осуждает это кровавое русское варварство. Просто описывает его как само собой разумеющееся. Причем, оказывается, относительно совестливые иностранные охотники, в отличии от русских , практически всегда отказываются от охоты на медведя в берлоге.
-« Дальневосточная компания, регулярно, с 1996 года рекламирующая охоту на всех возможных выставках, а с 1999-го присутствующая в Интернете, стыдливо говорит: «Да… Продали мы охоты на берлогах… Две за всё время. И то — на белогрудку. Клиент на экзотику купился».
Так в чём дело-то? То, что русскому — «забава молодецкая», получается, немцу, если не смерть, то, по крайней мере… э-э-э… большая неприятность.
«Я не приемлю охоту на берлоге, — говорит Франц III., охотник из Австрии. — Конечно, я хочу убить медведя, их в Европе почти нет. Но ведь это получается убийство! Вы стреляете в зверя, когда он находится в самом беспомощном состоянии, в каком он может быть! А где гарантия, что это не самка? И что тогда делать с медвежатами?» Для Кречмара это не более чем европейские предрассудки…
Благодаря принятым мерам амурский тигр постепенно увеличивает свою численность в России на Дальнем Востоке ( на 2022 г. его насчитывалось там около 600 экз.) и расширяет ареал ( стал уже переходить на территорию Китая, где жил раньше). У экологов есть планы — расселить тигра в пределах его исторического ареала, то есть возвратить в те места, где он когда-то обитал, но потом был истреблён. Таким образом, численность тигров может вырасти до 750. Однако это возможно лишь за счёт интенсивного увеличения поголовья копытных, составляющих основу рациона тигров.
Однако Кречмар считает иначе- для «спасения « амурского тигра нужно открыть на него сафари. Пусть своей смертью тигр сам оплачивает свое спасение. Этому бреду он посвятил еще одну свою книжку- « Полосатая кошка, пятнистая кошка».
В самом ее начале Кречмар выносит моральный вопрос за скобки-« Моральный аспект правомерности такой охоты мы намеренно затрагивать не будем — дальневосточная реальность наглядно демонстрирует, что над ним неизменно торжествует аспект материальный». Конечно, при снятии морального аспекта очень легко обосновать полезность, коммерческую выгоду любого злодеяния- от торговли людьми до торговли наркотиками.
Кречман пишет- «Я настаиваю на том, что гигантские кошки могут стать реальными участниками коммерческого процесса и объектами деловой активности.( …) Дело в том, что амурский тигр сегодня — самый редкий крупный хищник планеты. Это больший эксклюзив, нежели чёрный или белый носороги. Каждый трофейный тур для его добычи будет совершенно уникален и потребует индивидуального подхода, выбора места, транспортной схемы.( …) Но прежде всего необходимо постановление Правительства Российской Федерации о регулировании численности амурского тигра в целях её оптимизации. Подобный документ позволит незаконно отстреливаемых тигров добывать легально и обеспечит ежегодный приток в бюджет страны нескольких миллионов долларов ( …) Если исходить из приведённых выше оценок численности тигров (а против этого, видимо, не будут возражать ни Академия наук, ни транснациональные экологические корпорации, ни тем более российские природоохранные органы), то по всем биологическим показателям люди могут изымать без ущерба для популяции от двадцати пяти до сорока пяти особей в год.( …)
В первые пять лет работы этой схемы наиболее эффективным механизмом распределения лимитов на отстрел мне видятся аукционы. При организации подобных торгов и отборе участников необходимо отдавать предпочтение людям, имеющим высокую репутацию в мировом сообществе охотников за трофеями, а не нуворишам, готовым не глядя заплатить миллион за любую свою прихоть. Честь добыть легальный тигровый трофей должна принадлежать президентам и королям, всемирно знаменитым стрелкам и неустрашимым охотникам, а не криминальным элементам или бизнесменам с сомнительным прошлым. Я уверен, что «тигриный» аукцион может быть превращён в настоящее шоу, а среди его распорядителей должны оказаться узнаваемые в стране и мире люди — политики, артисты, охотники…».
Предлагать такое в стране , где совершенно не соблюдаются законы и Конституция, где не действуют суды и почти 100 -процентная коррупция, где нет свободной прессы,может только глупец или душевнобольной. Или откровенный негодяй. Если сумасбродная идея Кречмара осуществиться, амурских тигров в России перестреляют за несколько лет.

Русская охотничья литература-виновник антиволчьей истерии

 

Кровавое истребление волков широко проводилось как в царской России, так и в Советском Союзе и входило в общую систему террора как универсального сталинского инструмента решения любых политических, социальных или экономических задач. Вредность волков принималась априори, без доказательств. По самым скромным подсчетам, за 70 лет существования СССР в стране было уничтожено более 1,5 млн. волков, которых несправедливо обвиняли во многих бедах охотничьего и сельского хозяйств, элементарном человеческом воровстве и казнокрадстве.

В рабской стране волка еще ненавидели за его бесстрашие и непокорность.Поэтому объявили  вне закона. На конвейер было поставлено крупномасштабное производство слухов, легенд  и баек о демоническом поведении волка, лютости и кровожадности. В чем нимало преуспела и русская охотничья литература.

Еще в середине 19 века  Аксаков в своей садистской книге « Записки ружейного охотника Оренбургской губернии «  живописал  пытки волков капканами: «Если волк попадет заднею ногою, то уносит капкан дальше, но если переднею и высоко, то уходит недалеко; Пойманного в капкан волка, особенно без цепи и якоря, иногда бывает трудно убить и еще труднее взять живьем; отчаянное положение волка приводит его в бешенство, и тогда он делается опасным. Смелость и горячность многих охотников в таких случаях поистине изумительны! С дубинкой или палкой в руке охотник, всегда один, преследует зверя иногда по нескольку верст; задыхаясь от усталости, обливаясь потом, он нередко бросает шапку, рукавицы, тулуп и в одной рубахе, несмотря на сильный мороз, не отстает от волка и не дает ему вздохнуть; он старается загнать зверя в лес, потому что там он задевает капканом за пеньки и деревья и иногда так завязнете них, что не может пошевельнуться с места; тогда охотник уже смело бросается на свою добычу и несколькими ударами по голове убивает волка».

Одним из проповедников волчьего террора в России  в 19 веке был известный охотничий писатель  Сабанеев. В своей книге « Волк» около 100 страниц  он посвятил различным  « способам истребления волков», в том числе и путем истребления волчат. Сейчас эта  кровавая книга всячески цитируется современными волчененавистниками.

Призывал Сабанеев  также уничтожать хищных птиц. В своей книге « Охотничий календарь» , в разделе « Исторебление хищных птиц» Сабанеев писал : « Каждый ружейный охотник…нравствено обязан принять всевозможные меры для уничтожения хищных птиц…» Меры охотниками были приняты. В результате практически все хищные птицы оказались в Красной книге.

Антиволчьей истерией особенно отличался писатель Николай Зворыкин. В 1930-х годах сталинскую практику террора, в том числе и против природы, переняли многие писатели начиная с Горького. Не был исключением и Зворыкин. Он проповедывал видовой террор против  волков. Этому он посвятил массу своих антиволчьих книг- «Охота на волков с флагами», «Волки и охота на них», «Волк и борьба  с ним», «Волк» ,  «Что должен знать окладчик», «Бригадная охота с флагами» .

В  рассказе « Что думал старый волк»  Зворыкин садистски описывает  смерть волка :- «От края канавы по поверхности земли стальною змеею продвинулось дуло, и, только что волчья шерсть закраснелась от малиновой зари, раздался потрясающий выстрел.

Не успело белое вонючее облачко отплыть от ствола, старый волк уже лежал на спине так же, как он недавно лежал перед переярком.

Но теперь все четыре ноги были вытянуты, как палки, точно у перекувырнувшейся табуретки.

И каждая лапа дрожала, как струна, растопыривая пальцы….».

В 20 веке в общей сложности в царской России и СССР было издано несколько десятков антиволчьих охотоведческих книг, призывающих уничтожать волков.

В  число антиволчьих писателей-  инквизиторов вошли Д.Данилов,В.Козлов, В.Рябов, Б.Новиков, В.Каверзнев,Д.Соловьев, Н.Челищев, издавшие в 1920-е-  -1950-е годы массу  книг по травле, пыткам и уничтожению волков.   Вот , скажем, антиволчья книжка «Волк и его истребление», которая была издана в Москве в 1949 г. Авторы- охотники – волконенавистники  П.Мантейфель и С.Ларин. Эта книга-  яркий     пример учебника по видовому террору:

  • «Биология волка
  • Способы истребления волков
  • Истребление волков весной и летом на логовах
  • Облавная охота на волков по чернотропу
  • Осенне-зимняя охота на волков
  • Применение отравляющих веществ в борьбе с волками
  • Капканы и их применение на волков
  • Охота окладом с флажками
  • Стрельба на засидках у привады
  • Охота с беркутом
  • Охота с борзыми собаками
  • Охота с гончими собаками
  • Ловушки-самоловы на волков
  • Использование современной техники в борьбе с волками
  • Самолет в борьбе с волками
  • Аэросани о борьбе с волками».

Одна из  отрыжек сталинского видового террора появилась   в России  в 1982 году.   Это  книга  охотоведа из кировского  института охотничьего хозяйства и звероводства  Михаила Павлова « Волк». В силу своей  антиволчьей заангажированности ее не назовешь научной, это больше похоже на « агитпроп». Недаром в Норвегии и Швеции ее восприняли крайне негативно, посчитав  ведомственной охотничьей пропагандой.

В конце 20-го века этот писатель- охотник  активно пропагандировал использовать  против волков такие пыточные средства как капканы и петли, в то время, как во всей Европе они давно уже были запрещены.

Любопытно, что в это время в  цивилизованных странах издавались прекрасные книги  канадских и американских биологов и писателей Фарли Моуэта « Не кричи : « Волки! »  Лойс Крайслер «Тропами карибу» в защиту  волков, российские писатели-охотники по прежнему  призывали их уничтожать .

Однако в России- свои подходы к волкам. По сталински- уничтожать. Нет волков-нет проблемы. В 2002 г.  некто А.Суворов издает  книгу «Азбука охоты на волка». В  2004 г.  русский охотничий писатель , а в бывшем -милиционер, В.Сугробов      выпустил книгу « Волк и охота на него». В которой он предлагает использовать против волков  не только  капканы, но и   вертолеты, снегоходы , приборы ночного видения и яды ( то что от ядов может погибнуть масса других животных -его не волнует: « Немало изощренных приемов скармливания с приманками яда придумано в борьбе с волками. Капсулу с ядом (это могут быть цианистый калий; стрихнин, хотя стрихнин работает плохо: 99% зверья уходит; сулема и другие ветеринарные средства, официально разрешенные уполномоченными органами) кладут в рот мертвой птице, а саму ее помещают в ямку на льду и примораживают, заливая водой так, чтобы снаружи оставались одно крыло и голова».

Что-то совсем плохое происходит с  современной русской охотничьей литературой, если в ней уже стали принимать участие бывшие менты.

 

    Русские охотничьи художники-некрофилы и садисты

Пропагандой убийства занимались не только русские писатели, но и  русские художники- Н.Каразин, К.Лебедев, В.Маковский, Н.Сверчков, П.Соколов, А.Степанов, Е. Тихменев, С.Ворошилов, А .Саханов, М.Кончаловский,Т.Данчурова, И.Репин, М.Зичи и другие.

Автор не так давно изданного в Москве шикарного альбома « Охота в русском искусстве « В.Панкратов, восхваляя охотничьих русских художников, писал- « Природа написана так достоверно, что вы невольно « загораетесь охотничьим пламенем»т и ищите место посуше и поудобнее, чтобы встать там с ружьем, а может быть,  и с собакой».

Охотничий жанр в русском изобразительном искусстве условно можно разбить на три части. Первая-это  писание царских и советских вельмож на охоте.  Вот дореволюционный художник М. Зичи иллюстрировал альбом об охотах  царей в Беловежской пуще и альбом « Царская охота на Руси». Бесконечные  сцены убийств зубров, оленей, медведей царствующими особами и их окружением вызывают  у нормального человека лишь отвращение.  Ужасную сцену убийства десятков оленей  представил в своей картине  « Император Александр I и император Наполеон на охоте « Илья Репин.  На самом деле это не охота, а реальное избиение животных в закрытом вольере.

Левитан не только рисовал на тему охоты, но и сам был завзятым убий цей животных. Современники вспоминали- « «Не отставал и Левитан — горячий охотник! Убьет зайца — смотреть весело: глаза горят, смеется, по-ребячьи радуется…».

Но если тут царил  горький и правдивый реализм, то вот многочисленная советская серия работ художников ( А. Саханов и др.) под общим названием « Ленин на охоте» лживо  показывает такого добродушного дедушку Ленина с ружьишком  и без дичи. На самом деле это был кровавый охотничий маньяк, который, по рассказам его жены Н.Крупской, набивал на сибирских речках во время половодья  прикладом ружья целую лодку попавших в беду зайчишек.

Ко второй части относился охотничий натюрморт или выставка трупов убитых животных. Вот М.Кончаловский в своей картине « Охотничий натюрмотр» изобразил  убитых куличков и перепелок, на картине « Охотничий  трофей» – лежащего вниз головой мертвого зайца.  Совершенно непонятно, в чем интерес или эстетика показа бесконечных трупов ? Такое художество- как музыка у стен крематория.

Третья часть-самая обширная. Здесь русские охотничьи художники -садисты  стараются показать процесс травли, пыток, убийства охотничьих животных.  Жестокие   картины русского художника-садиста Е. Тихменева- « Охота на лис»- собаки разорвали лисицу, « Охота на волка с борзыми»-бегущие собаки окружили волка и жить ему секунды, « Рысь, загнанная собаками»- та же дикая ситуация.  А вот у С.Ворошилова – « Борзые взяли волка», А.Степанова- « Охота на волка с борзыми» собаки уже волка загрызают.

Ныне здравствующая  русская художница Т.Данчурова подготовила целую серию работ , показывающих травлю медведя. Она- участник множества охотничьих выставок- Охота и рыболовство на Руси” 2005г., 2006г. г.Москва,”Природа, охота и охотничьи трофеи” 2005г. г.Москва,”Охота. Рыбалка. Отдых.” 2007г. г.Москва, посколько четко уловила заказ современного  кровожадного российского общества.

 

 

 

Наевшись зайчатины , перешли на человечину

 

Именно русская охотничья литература внесла свою лепту в воспитание правящей кровавой банды  кремлевских убийц, развязавших войну в Украине и уже погубивших сотни тысяч жизней украинцев и русских.
Именно Путин и его ближайшее окружение-Сечин, Патрушев, Ковальчук, Шаманов, Володин, Шойгу, Нарышкин и жополиз Никита Михалков – все являются заядлыми охотниками, имеют собственные барские охотничьи угодья в десятки тысяч гектаров. Шойгу как то заявил-« «Вообще, охота, футбол и женщины – неотъемлемые черты настоящего мужчины».
Наевшись зайчатины, они перешли к человечине. Теперь они охотятся на украинцев.

Русская охотничья литература как литература-мертвец

Русская охотничья литература—это литература-мертвец.  Мертвец, как известно, питается кровью.  Охотничья литература пропагандирует убийство диких животных и питается их кровью. Охота-такое же зло как и  война.

Русская охотничья литература навязывает обществу свой отвратительный  словарь.  Убитые и раненые диких животные-это есть язык русской охотничьей литературы, а пытки, издевательства, насилие над животными-ее метафоры. Охотничий новояз такой литературы с его подменой понятий-язык смерти. Вместо « убил» животное» охотничьи писатели пишут « добыл». Вместо « истребительная « охота- « природосберегающая». Вместо « я убиваю животных чтобы их убивать»- « я защищаю животных чтобы их убивать», вместо « охотник-убийца животных»- « охотник-защитник животных», вместо «место расстрела животных»-« охотничьи угодья», вместо   « разрешение на убийство»-« разрешение на добывание», вместо  «трупы животных»- « охотничьи трофеи», вместо « нормы убийства»-  « нормы отстрела»,  вместо « террор против диких животных»-  « регулирование численности диких животных» , вместо  « сезон убийства»- « сезон охоты», вместо  « содержание диких животных в тюрьме»- «  содержание диких животных в неволе»,  вместо  « насилие, пытки, убийство диких животных»-    « охота на диких животных».

Охотничья литература выдумывает иные смыслы, другой способ их высказывания, дабы скрыть правду об охоте как обыкновенном убийстве ради развлечения.

Но любая война имеет свой конец и свой трибунал. Русская охотничья литература, которая развязывает войну против животных,  раздувает это кровавое безумие,  не имеет будущего, он есть литература-мертвец.

Русская охотничья литература родилась  в 19 веке, во времена рабства, и сейчас, когда многие люди ненавидят и презирают охоту, защищают права животных,   она старается возвратить время назад. Она хочет оживить прошлое, когда и жизнь человека, и жизнь животного не ценились, крутонуть назад   колесо истории. Она не « сеет разумное, доброе, вечное». Она сеет смерть.

Абсолютное отсутствие сочувствия,сопереживания,эмпатии к животным-это то, что делает русская охотничья литература с людьми. Она не только отравляет души, она сама уже отравлена. Русская охотничья литература делегирует насилие  над животными  узкой группе людей-охотникам. Но по какому праву? Русская охотничья литература- это по сути милитаристское искусство,превратившееся в агитку, так как призывает к насилию. Хотя настоящее искусство никогда к насилию не призывает.

Эта литература-мертвец  ведет войну против животных и иначе не может. Само продолжение войны  означает для нее продление существования.

Однако прошлому не одолеть настоящее и будущее.

 

Секонд хенд русской литературы. Произведения  старинных  и современных русских охотничьих писателей, пропагандирующие убийства на охоте.

 

В этом списке больше половины произведений написаны до революции. Некоторым может показаться, что какой  сейчас  вред от описаний охот какого-нибудь русского охотничьего помещика, опубликованных  более века назад ?  Мол молодежь сейчас сидить в смартфонах и это бред не читает. На самом деле это не так.  Русские охотничьи писатели активно переиздаются не только в России или  Беларуси, но и в Украине.   Их перепечатывают десятки охотничьих газет и журналов,  они активно цитируются на охотничьих сайтах, озвучиваются в Ютубе, на них равняются современные русские охотничьи писатели. Они продолжают отравлять душу людей,  сбивать цену жизни,они продолжают сеять жестокость и  смерть.  Буча и Гостомель-в том числе и на их совести.

1. Черкасов А., Записки охотника Восточной Сибири.
2. Вавилов М., Охота в России во всех ее видах.
3. Храбров Н., Карманная книга для егерей и охотников или бесценный подарок любителям звериной ловли и птичьей стрельбы.
4. Некрасов Н.,Псовая охота, Медвежья охота.
5. Аксаков С., Записки ружейного охотника Оренбургской губернии, Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах.
6. Мачеварианов П., Записки псового охотника Симбирской губернии.
7. Алфераки С., Очерки утиных охот.
8. Арсеньев Ф., Охотничьи рассказы.
9. Дриянский Е., Записки мелкотравчатого.
10. Казанский В.,Гончая и охота с ней.
11. Ширинский-Шихматов А., Медведь и медвежья охота, По медвежьим следам.
12. Байков Н., Записки маньчжурского охотника.
13. Кутепов Н., Великокняжеская и царская охота на Руси с 10 по 16 век.
14. Сабанеев Л., Русская охота.
15. Основский Н., Эпизоды из охотничьей жизни, Записки охотника.
16. Опочинин Е., В деревне и на охоте, Из рассказов охотника.
17. Шведов И., Записки сибирского немврода.
18. Венцеславский А., Псовая охота вообще, Псовая или егерская охота.
19. Савельев А., Ружейная охота в болоте.
20. Реут Н., Псовая охота.
21. Смельницкий Ю. Охота на утиных садках.
22. Свечин Ф., Воспоминания, впечатления и душа охотника.
23. Мамонтов В., Толковый словарь псовой охоты.
24. Вербицкий Н., Очерки из охотничьей жизни.
25. Вилинский Д., Бытовые охотничьи рассказы.

27.Карцев Г., Беловежская пуща ( Высочайшие охоты в Пуще).

28. Беловежская охота ( альбом).

29. Императорская охота.

30. Охота в Беловежской  Пуще ( альбом).
31. Воронцов-Вельяминов Н., Рассказы московского охотника.
32. Воропай, И., Записки об охоте на Севере России Архангельской губернии.
33. Де-Коннор В., Легавые собаки и охотничье оружие.
34. Зворыкин Н., Охота на волка,Охота по перу, Охота на лисиц.
35. Мантейфель П., Основы биотехнии.
36. Перелешин С., Основные вопросы охотничьего хозяйства СССР.
37. Калашников Р., Охотничьи собаки на Урале.
38. Громаков Н., Страницы истории охоты в Тамбовской крае.
39. Качиони С., Год охотника.
40. Некрасов Н., Псовая охота.
41. Бутурлин С., Настольная книга охотника.
42. Пришвин М., Записки охотника.
43. Архонгельский В., Сердце охотника, С ружьем и удочкой.
44. Ливеровский А., Охотничье братство.
45. Чернышев В., Охоты длинная тропа, Отпуск в Карелии.
46. Пермитин Е., Охотничье сердце.
47. Фертиков В., Охотничьи ресурсы и эффективность их использования.
48. Куликов П., Охота и охотники.
49. Кузнецов Н., Охотничьи рассказы, Охотничья тропа.
50. Нагибин Ю., Записки охотника двадцатого века.
51. Оглоблин К., С ружьем и удочкой.
52. Окунь В., Охота на зайцев, Мои друзья охотники.
53. Каледин А., Православие и охота.
54. Марин А., В лесах и перелесках.
55. Марков Б., Москва охотничья, Русская охота и охотники, Русская охота с гончими.
56. Герман В., Охота на пернатую дичь
57. Дежкин В., Охота в России.
58. Глинтерник Н., Охотничьи встречи.
59. Шахов А., По оленьим тропам.
60. Шевченко А., Рассказы о природе и охоте.
61. Янковский В., Охота.
62. Герасимов Ю., Тропой таежного охотника.
63. Панкратов В., Кто есть кто в русской охоте,Охота в русском искусстве, С ружьем, пером и кистью.Русская охота и искусство,Августейший выстрел.Романовы и русская охота.
64. Пеньков В., Подарок охотника.
65. Правдухин В., Годы, тропы, ружье.
66. Руковский Н., Охота на пушных зверей.
67. Русанов Я., Охота на зайцев, Основы промысла белки.
68. Фокин Н., Записки охотника, Охота и охотники, Охота на тетеревей.
69. Федосов А., Охотничьи годы.
70. Улитин А., Охота и закон.
71. Сысоев В., Амурские звероловы.
72. Смирнов Н. Охотничьи времена года, Охота в русской художественной литературе.
73. Соловьев В., Охотничья тетрадь
74. Тамман С., Охотничьи встречи, Советы начинающим охотникам.
75.Тарковский М., Замороженное время.

76. Девятов С. И др., Десять веков русской охоты.

77.Пармузина И., Черкас Н., Царские охоты в Беловежской пуще.

78. Царская охота на Руси.

79. Павлов М.П., Волк.

80.Сугробов В.Ю., Волк и охота на него.

81. Кречмар М.А., Мохнатый бог, Большая охота, Полосатая кошка, пятнистая кошка.

82. Ястржембский С.В., Охота с Сергеем Ястржембским.

83. Хохлов А., Африка с нами. Расказы об охотничьих экспедициях и приключениях.

84. Гумилев Н., Африканская охота.

85.  Янковский Ю,  Полвека охоты на тигров.

09.07.2022   Рубрики: Нет - спортивной охоте!, Новости, Охрана волков