Как охота разлагает детские души

Писатель-историк Н.Костомаров так описывал свое юношеские охотничьи подвиги : «В летние вакации мои охотничьи подвиги успешнее всего обращались на дроздов,которые густыми тучами садились на вишни и обьедали ягоды.Здесь незачем было целиться: стоило пустить заряд дроби по вершинам вишень и подбирать убитых и подстреленных птичек кучами…».

В автобиографической повести « Детские годы Багрова-внука» писатель Аксаков, называвший себя « безумным охотником «, описывал как благодаря охоте он с детства воспитывал в себе жестокость, нечувствительность к чужой боли: « Отец взял с собою ружье,и,как нарочно, по дороге нам попалась целая стая куропаток; отец выстрелил и убил двух. Это был первый охотничий выстрел, произведенный при мне и очень близко от меня. Он произвел на меня сильное впечатление, и не страха,а чувство какого-то приятного волнения; когда же я увидел застреленную куропатку, особенно же когда увлеченный примером окружающих, я бросился ловить другую, подстреленную,-я чувствовал уже какую-то жадность, какую-то неизвестную мне радость. И куда девалась моя жалостливость: окровавленные, бьющиеся красивые эти птички не возбудили во мне никакого сострадания «.
В « Воспоминаниях « Аксаков пишет :»Первый выстрел из ружья,которым я убил ворону,решил мою судьбу:я сделался безумным стрелкам.На другой день я застрелил утку и двух болотных куликов и окончательно помешался.»
И дальше : « Кроме охоты за зайцами,у меня была большая охота ставить поставушки ( ловушки- В.Б.) на маленьких зверьков: хорьков, горностаев и ласок.Снятые шкурки пойманных зверьков, гладкие и красивые,висели, как трофеи у моей кровати». Так постепенно восьмилетний мальчик превращался в упыря-охотника и известного охотничьего писателя, пропагандиста кровавой расправы над животными.

Философ и писатель Ф.А. Степун вспоминал,как наслушившись охотничьих рассказов отца, : мы в отсутствие отца частенько забегали в его устланный волчьими шкурами кабинет, лихо « седлали» подбитых зеленым сукном « матерых» и, схватив левою рукою волчьи загривки, беспощадно прокалывали деревянными кинжалами слегка пахнувшие нафталином сердца наших жертв».

Детский охотничий писатель Соколов-Микитов в рассказе « На теплой земле « вспоминал о своей охоте в детстве « « Отец рано стал брать меня на охоту.После выстрела с любопытством бра я в руки еще трепетавших,судорожно бившихся птиц. Детскому возрасту несвойственные мысли о кратковременности и бренности нашей жизни «.
« Отец-охотник рано научил меня стрелять.Из своего маленького ружья почти без промаха я срезал на лету птиц. От отца перешло ко мне поэтическое чувство природы».
« Отец хотел найти выводок рябчиков. На нижних ветках молодой сосны, попискивая, прыгали черноголовые шустрые синички.
- Вот твоя дичь!- шутливо сказал отец.
- Целься хорошенько, да не закрывай глаза…
Я выстрелил в пухлую синичку, сидевшую на сухом сучке. Грянул выстрел, ружье толкнуло в плечо.Пополз синий дым,запахло порохом. Мертвая синичка повисла в развилке сучка.С диким восторгом кинулся я к моей первой добыче.Я чувствовал себя героем «.
Жестокость овладевает ребенком, в его сердце уже нет места жалости. Тем более что отец его подбадривает, а вернее науськивает.

Пришвин в своем дневнике от 19 апреля 1924 г. рассказывает, как он убил ястреба в небе, а затем застрелил змею и после чего демагогически рассуждает : « И все это было, все было: и месяц, и береза,и ястреб, и змея, и я сам… Почему же кажется так хорошо это сожительство всех нас: и ястреба, и березы, и месяца, и змеи,и ели,-чего, чего нет! И все хорошо-почему хорошо ?» Какое же это « сожительство», если Пришвин просто так убивает двух животных ?
29 сентября 1925 г. Пришвин записывает в своем дневнике очередное умствование « Редко охотник отдает себе отчет в том, что очаг его страсти не в румянце зари, а в пламени пороха, выбрасывающего свинец в живую тварь. Охотник предвкушает наслаждение впустить свинец в живое тело,и вот почему несдержанная молодежь , когда ( не ) попадается дичь, всегда томится и начинает пускать заряды во все что только летит и бежит: в ворону, в сойку, в собаку и кошку. Охота совершенно так так же, как и чувственная любовь: поэзия природы сопровождает т и другую страсть, но дело не в поэзии, а в овладевании предметов страсти: птица должна быть убита и девушка должна сделаться женщиной».
При этом Пришвин совершенно умалчивает о том, что превращение девушки в женщину не предполагает потерю жизни, а убийство птицы является убийством, как его не маскируй.
В своем рассказе « Охота за счастьем « Пришвин писал « Крошкой я помню себя с ликом в руке, подстерегающим в кустах часами самых маленьких птиц- подкрапивников.Я их убивал, не жалея…» Дикарский инстинкт убийств, жестокость, слезливая поэтизация-все у Пришвина туго переплетено.
Это патологическое сочетание- заядлый охотник, то-есть профессионал в деле убийства, и в то же время детский писатель- долгое время считался типичным и никого не удивляло. Лживое убеждение, что охотник -это непременно природолюб, живо и сейчас.
Недаром современный  охотничий писатель Г. Домнин, вспоминая своего дела, пишет : « Была у него неистребимая страсть к охоте,стало быть любовь к природе «. Этот же автор признавался, что почувствовал « поэзию « охоты, ориентируясь на таких известных охотничьих писателей-извращенцев, как Некрасов и Тургенев.
Вообще типаж писателя-охотника из позапрошлого века в наш час выглядит не только несвоевременным, но и комическим.
Охотник, писатель и доктор биологических наук Ф.Р.Штильмарк даже сочинил стихотворение:
Ружье на полку не кладу
В тайге я жалости не знаю
Но быть за это мне в аду
Я приговор тот принимаю.

Поразительная смесь сентиментальности, самолюбования и глупости…

Лев толстой в 37 лет записал в дневнике- : « Рано поехал на порошу, приятно убил зайца «. Фет в старости на вопрос анкеты : « Ваше любимое удовольствие?»-ответил – « Охота «.
В Беловежье был установлен чугунный пьедестал, на котором золотыми буквами было указано, что здесь в 1860 г. во время царской охоты российского императора Александра Второго было убито 32 зубра, из которых 28 зубров царь убил лично.
Николай Второй 8 декабря 1891 г. убил своего первого лося и записал в дневнике « Радость была огромная, когда я его повалил !»
В начале 1904 г. в фазанарии под Гатчиной Николай лично убил 1400 фазанов. Особенно он любил убивать ворон, собак и котов. За шесть лет он застрелил 20547 ворон, за 27 лет-11582 бродячие собаки и 18679 бродячих котов.

5 июня 1904 г. он записал в Дневнике- « Ездил на велосипеде и убил 2-х ворон «. Николая Второй убивал в среднем по 429 собак ежегодно и по 36 собак ежемесячно. Начал он убивать собак с 16 лет, с 1884 г, начав по 12 собак в год, поставив в 1903 г. свой « рекорд», убив 903 собаки.
Слово « охота « раньше означало « желание, радость, веселье», и лишь затем стало обозначать отстрел диких животных.

28.02.2024   Рубрики: Нет - спортивной охоте!, Новости