Генри Райдер Хаггард. Убийца львов и жирафов

Владимир Борейко, КЭКЦ

 

Английский писатель рубежа XIX-XX веков Генри Райдер Хаггард продолжительное время живший в Африке как колониальный чиновник, участвовал в охоте на слонов, носорогов, львов и других обитателей африканского велда. Он  читается основоположником жанра «затерянные миры» (наряду с Артуром Конан Дойлем)  .

В конце 1880-х будущий писатель попал в Южную Африку, где приобщился к убийству экзотических диких животных.  Африку в  конце XIX века отправлялись колонизаторы с целью получения прибыли, новых впечатлений и участия в захватывающих приключениях.

  Позже  кровавые сцены охоты он изобразил в своих « Охотничьих рассказах» и в романе « Копи царя Соломона» .

«Как только мы вышли на дорогу, образованную ложем реки, мы спугнули стадо высоких жираф, которые ускакали, или, вернее, уплыли своей странной поступью, подняв торчком хвосты и отбивая копытами дробь подобно кастаньетам. Когда они были на расстоянии около трехсот ярдов от нас, то есть фактически на дистанции, недосягаемой для огнестрельного оружия, Гуд, который шел впереди, не смог противостоять искушению. Он поднял свое ружье, заряженное разрывной пулей крупного калибра, и выстрелил в молодую самку, бежавшую последней. По невероятной случайности пуля попала ей прямо в шею, повредив спинной хребет, и жирафа полетела кувырком, через голову, как кролик. Мне никогда не приходилось видеть более удивительного зрелища «,- так цинично и просто описывает Генри Райдер Хаггард убийство этого замечательного животного.

Роман изображает  английского джентльмена успешным охотником на диких животных Африки, знатоком природы, который распоряжается и использует ее «дары» как имперский победитель. Его интересует лишь трофей, ко-
торым можно украсить стену собственного дома и рассказывать небылицы о его добыче.

Начиная с романа «Копи царя Соломона» (1885), сцены охоты и количество пойманного и убитого зверя поражают читателя:- « Как раз против нас, боком и, следовательно, во всю свою длину, стояли три великолепных слона; у одного из них были огромные бивни. Я шепнул моим спутникам, что буду стрелять в среднего, сэр Генри прицелился в крайнего левого, а Гуду достался самец с огромными бивнями.– Пора! – скомандовал я потихоньку.Бум! Бум! Бум! – выпалили один за другим наши тяжелые карабины, и слон, намеченный сэром Генри, повалился как сноп на землю мертвым: пуля угодила ему в самое сердце. Мой слон упал на колени, и я уже думал, что ему пришел конец, как вдруг он вскочил и бросился бежать как раз мимо меня. Я всадил ему еще одну пулю в ребра, и на этот раз он упал совсем. Тогда я поспешно зарядил карабин двумя новыми патронами, подбежал к нему и прекратил страдания бедного животного, пустив ему пулю в упор прямо в голову. Затем повернул к Гуду, чтобы посмотреть, как он справился со своим огромным слоном; я слышал, как тот вопил от боли и ярости, пока я добивал своего.( …) Сюда-то и устремились злополучные слоны, так что, когда мы подошли к краю обрыва, мы застали их в неописуемом смятении: они тщетно карабкались на противоположный берег, наполняли воздух дикими криками, трубили, ревели и нещадно толкали друг дружку, в эгоистическом стремлении спастись в ущерб ближним – точь-в-точь как люди. Теперь мы могли пострелять в свое удовольствие и принялись палить взапуски кто во что горазд. Мы убили пять слонов и перестреляли бы, вероятно, все стадо, если бы они вдруг не перестали карабкаться на тот берег и не догадались бежать прямо вдоль ложа ручья. Мы так устали, что решились их не преследовать; к тому же нам опротивела эта бойня: кажется, довольно было восьми слонов на один день. Итак, после того как мы немножко отдохнули, а кафры вырезали два слоновых сердца нам на ужин, мы отправились восвояси, очень довольные собой, и решили прислать сюда на другой день носильщиков, чтобы вырезать слоновьи бивни».

Представляете жуткую картину- бедные,  беспомощные, перепуганные слоны ,желая спастись от гибели, стараются выбраться вверх из оврага, а их , как в тире, расстреливают охотники.

Миллионы юных  читателей приключенческой книги « Копи царя Соломона» питаются этими ужасными сценами кровавых охот,  для них становятся естественными, вполне нормальными. А потом из этих читателей вырастают кровавые убийцы,  спешащие в Африку за « большой африканской пятеркой» ( слон, носорог, буйвол, лев, леопард). В этом и состоит особая опасность таких приключенческих книг, густо замешанных на крови убитых зверей, не сразу, а постепенно, читая их, читатель привыкает к убийству животных просто так, ради спорта и развлечения. И становится моральным уродом.

Кстати,  знаменитая книга  Генри Райдера Хаггарда  о  садистском уничтожении диких животных   «Копи царя Соломона» вошла в программу государственных школ Великобритани.

Генри Райдер Хаггард знаменит и своими « Охотничьими рассказами».

Охотники подожгли траву, и когда мать-львица стала спасть своих львят, эти негодяи открыли по  ним пальбу:-« Наконец я был вознагражден: за кустом мелькнуло что-то желтое. В тот же миг из-за другого куста, как раз напротив меня, выскочил львенок и помчался галопом обратно к выгоревшей части озерка. Я сделал поворот кругом и выстрелил, не целясь. Пуля раздробила ему хребет в двух дюймах от копчика. Львенок перевернулся через голову и упал, беспомощный, но глаза его горели яростью, Погонщик прикончил его ассегаем.( …)  Тогда я поднял большой камень и швырнул его в кусты. Вероятно, он попал во второго львенка. Так или иначе, звереныш выпрыгнул и очутился сбоку от меня, дав мне таким образом возможность открыть, как говорят, огонь с левого борта. Я поспешил воспользоваться этим и уложил его наповал. За львенком из кустов с быстротой молнии выскочила львица. Но как проворна она ни была, я успел всадить ей из второго ствола пулю между ребер, да так, что она, подпрыгнув, сделала в воздухе тройное сальто, словно подстреленный на бегу кролик. Я тут же загнал в ружье два новых патрона. Львица приподнялась и поволокла ко мне свое тело на передних лапах, рыча и испуская стоны, и голос ее выражал такую сатанинскую злобу, какой я еще не видел. Я снова выпалил и на сей раз попал ей в грудь. Тут львица упала на бок и испустила дух».

 

В конце жизни Хаггард пересмотрел свои позиции, касающиеся охоты: «Истребление животных ради  спорта стало мне казаться отвратительным» . Уверившись, что у животных есть душа,  он отказался от убийств.

Однако живы его книги, страницы   которых залиты кровью животных. Они денно и нощно отравляют  сердца и умы  юных читателей.

13.09.2022   Рубрики: Нет - спортивной охоте!, Новости