Г.С. Хабер о вреде охоты на волков
Опубликовано: G.C. Haber o polovaniu na wilki, 1997 // Dzikie zycie. — № 6.
Доктор Гордон Хабер является одним из наиболее известных и авторитетных знатоков волка, работающим в Национальном парке Денали на Аляске. Вот уже более 30 лет он занимается изучением волков, провел 10000 часов в непосредственных наблюдениях за ними и подверг научной критике некоторые взгляды еще одного авторитета в этой области Л.Д. Меха.
Он раскритиковал распространенную в научных кругах точку зрения, что волчья популяция может претерпеть уменьшение численности до 25–50% без серьезных биологических последствий (напомним, что такое ежегодное сокращение прелагается для Бещад). Это популярное, однако неверное убеждение берет свое начало, по мнению Хабера, в наблюдениях охотников и животноводов, а также некоторых ученых, — что несмотря на отстрелы, волки сохраняют свою численность более или менее неизменной.
Своими исследованиями Хабер доказал, что при оценке волчьей популяции нельзя руководствоваться только цифрами. Охотники, считающие волков по количеству особей, ничего не знают о переменах отношений внутри волчьей семьи (стаи), вызванной охотой на них, о состоянии здоровья отдельных особей, их поведении, изменении волчьих методов охоты, генетическом обмене; они также понятия не имеют о том, к каким нарушениям в передаче образцов семейного поведения приводит сокращение поголовья волков в группе. Отстрел волков приводит к нарушению общественного поведения и влечет за собой огромные биологические потери, а может даже быть причиной нежелательного для человека поведения волков. Рассмотрение некоторых взглядов на «регулирование» численности волков показывает, на каком слабом, демагогическом основании, не имеющем ни малейшего подтверждения в научных исследованиях, базируется ежегодное назначение кросненским воеводой резерва волков, предназначенных к отстрелу в Бещадах. К сожалению, такие же взгляды, согласно утверждениям доктора Хабера и других ученых, представляет и профессор Бобек из Ягеллонского университета, годами пропагандирующим идею отстрела применительно к волкам в Польше.
Хабер не исключает категорически отстрела волков, однако подчеркивает, что случаи, когда вмешательство человека бывает действительно необходимым, чрезвычайно редки и неизбежны только тогда, когда возникают нарушения естественного поведения волков, и продолжение этого процесса может угрожать исполнению волком своей роли как хищника. Однако тут же Хабер отмечает, что так уж легко определить, какое поведение волков «естественное», а какое «неестественное», и многие годы наблюдений убедили его в том, что среди этих случаев «неестественного» лишь спорадически, в уникальных обстоятельствах, речь может идти о необходимости отстрела. Такому решению должно предшествовать профессиональное исследование специалистом, имеющим необходимые знания и опыт, полученные за годы изучения волков. В этом свете не менее невежественными представляются категорические мнения о необходимости отстрела волков, высказываемые охотниками, лесниками и даже журналистами, если и видевшими волка, то издали или с самолета, и им жаль тратить время на изучение биологии и общественной жизни этого вида.
По мнению Хабера, отстрел определенного количества волков не влияет на численность животных, на которых те охотятся, однако сильно влияет на структуру волчьей добычи, а это всегда вредно с точки зрения блага для экосистемы в целом. Охота на волков всегда ударяет, в первую очередь естественно, по самим волкам, а также по копытным (хотя охотники и радуются, что таким образом ликвидируют своих соперников, а им достается роль селекционеров). Однако нигде в мире охотники никогда не были хорошими селекционерами, и там, где нет крупных хищников, возрастная и половая структуры копытных нарушаются. Человек никогда не заменит волка, так же как и не усовершенствует природу.
Хабер отмечает, что при изучении разных случаев принятия решений об отстреле волков ни разу не встретился с тщательной оценкой биологического ущерба от этих решений. Чаще всего эту тему обходят молчанием.
По его мнению, единственно правильным является индивидуальное рассмотрение каждого отдельного случая и осуществление индивидуальной оценки пользы и ущерба. И об этом следует информировать общественность и все заинтересованные стороны. Но это вовсе не просто, поскольку, как пишет Хабер, такие оценки часто фальсифицируются, когда оплачиваются лицами, заинтересованными в отстреле волков. Что ж, у нас самих есть достаточно примеров с собственного подворья, показывающих, как часто наши ученые выполняют исследования под таким углом зрения, под каким требует заказчик, и как часто так называемая «научная экспертиза» должна служить обоснованием для дальнейшей эксплуатации природы (скажем Пилско или Яворина Криницкая). Мнение американского ученого никого не может удивить. Так закладываются взаимоотношения между наукой и свободным рынком. Хабер считает, что во избежание таких манипуляций за основу каждого исследования нужно принять положение о том, что снижение поголовья волков не нужно. Такою должна быть исходная точка.
Одною из самых трудных проблем для ученого, желающего сравнить популяции волков, подверженные и не подверженные человеческому прессингу, является отсутствие информации о последних. Повсюду, где волк в достаточно больших количествах обитает в природной среде, на него охотятся до сих пор или охотились до недавнего времени. Именно поэтому Хабер критикует Меха за то, что он допускает возможность контроля состояния популяций волков. По его мнению, Мех игнорирует тот факт, что волки сами регулируют свою численность в рамках всего сообщества. Собственно, эта их способность, проявляющаяся в природных условиях, имеет основополагающее значение. Это доказали наблюдения за ними, проводившиеся непрерывно с 1944 года! И те наблюдения показали, что волки утрачивают эту способность, когда подвергаются человеческому давлению, в частности, охоте. Вспоминается ситуация с лисами, о которой рассказал нам недавно Юро Лукаш из организации VLK на занятиях для Охранников ценных природных мест. Когда в тамошних лесах проводилась широкомасштабная акция прививок против бешенства для лис, то количество бешеных лис не уменьшилось. Уменьшилось только их соотношение в пользу здоровых особей, тем не менее, однако, когда прекратился естественный процесс селекции, вызванный этой болезнью, то в несколько раз увеличилось общее число лис, вследствие чего нарушилось экологическое равновесие.
Кроме того, Хабер критикует Меха за его заявление, подтвержденное и некоторыми другими учеными, что волк обладает чрезвычайной врожденной способностью к адаптации. В качестве примеров он приводит «полевых» волков в Испании, Греции и Португалии, которые ведут себя, как койоты и питаются отходами на помойках. По мнению Хабера, такие случаи должны скорее послужить предостережением для человека, чье невежество и надменное отношение к природе могут привести к трагическим катастрофам. Фактически волки, как и большинство других животных, способны приспосабливаться (к примеру, в разных регионах мира они применяют различные методы охоты, в зависимости от поведения их добычи), но ведь нельзя же отклонения, вызванные деятельностью человека, называть «врожденной способностью к адаптации». Хабер полагает, что таких животных уже нельзя считать волками.
Ученый приводит еще один, основополагающий довод против отстрела волков — разве что в полностью исключительных ситуациях и после проведения углубленной оценки, когда не остается никакой другой альтернативы.
Этим доводом является неизвестная ни у каких других животных эмоциональная глубина и исключительная интеллектуальность. Как же варварски звучат в качестве задокументированных результатов исследований психики волков публичные заявления польских «знатоков проблемы», утверждающих, что «волк — это жестокая бестия», «убивает только ради убийства», «не будем в него стрелять — он в конце концов нас сожрет» (все цитаты почерпнуты из польских средств массовой информации зимы 1996–1997 годов). А между тем волка следует включить в число наиболее высокоразвитых, самых впечатлительных видов — дельфинов, горилл или шимпанзе.
Поражает отношение волка к человеку. Несмотря на многие века преследований, волк легко начинает доверять человеку. В течение более чем тридцатилетних наблюдений Хабер ни разу не столкнулся с его агрессивным отношением к человеку. А ведь человек в это время убивает волков. Когда ему не хватает смелости, чтобы признаться в своей жадности, он обосновывает это научно. Наука имеет свои пределы и является орудием в разных руках. Юро Лукаш когда-то разработал компьютерную модель научного познания леса. Если бы все ученые-природоведы начали открывать связи, существующие между парами тысяч видов, живущих в карпатском лесу, и открывали бы они одну связь в секунду, то потребовались бы тысячи лет на то, чтобы познать все процессы, основанные на этом единственном уровне — связи между каждыми двумя видами. Поэтому научной мотивации для охраны природы недостаточно — просто не хватит времени для того, чтобы собрать все знания об этом удивительном, непонятным для человека чуде жизни, каким является лесная экосистема. Никогда не сумеем мы полностью познать и понять ее. Либо решаем охранять ее, либо нет. Нечто подобное Хабер утверждает в одной из своих работ: его возражения против отстрела волков возникает из чего-то значительно более важного, чем просто набор биологических знаний. Эти знания только убеждают в целесообразности, правильности позиции, но едва ли могут служить хотя бы микроскопическим фрагментом жизни волка. Поэтому ученый апеллирует к своим коллегам, занимающимся дикой природой, чтобы они, не колеблясь, обращались к своим внутренним убеждениям и ощущали в их свете, помогая таким образом специальным наукам.
Кое-кто может обвинить эти апелляции в недостатке объективности, — что ж, если с другой стороны нашему выбору предлагают только деньги. А выбор — за нами.
23.02.2024
Рубрики: Новости, Охрана волков
