Политическая экология развития частного туризма на государственных охраняемых территориях в преддверии Всемирного конгресса охраны природы МСОП 2025 года

Biodiversity том 5, номер статьи: 6 (2026)

«Большой туризм» воспользовался подгруппой по вопросам туризма МСОП для продвижения захвата земель под развитие частного туризма в государственных охраняемых территориях, что подрывает роль МСОП в охране природы. Недавние политические маневры включают в себя подготовку документа о политике в отношении туризма в парках, внесение предложений и проведение сессий на Всемирном конгрессе по охране природы 2025 года. Мы призываем МСОП четко отвергнуть проникновение промышленного туризма в национальные парки и однозначно признать, что государственные охраняемые территории являются активом для сохранения биоразнообразия.

Охраняемые территории пребывают под постоянным давлением со стороны многочисленных отраслей промышленности, стремящихся добывать ресурсы, использовать землю для инфраструктурных коридоров или загрязнять воздух и воду сточными водами. Это давление порождает политический конфликт между защитниками природы, стремящимися расширить площадь охраняемых территорий и защитить ее от антропогенного воздействия, и противниками, желающими сократить эту площадь и эксплуатировать ее ради экономической выгоды^{1 2}. Посещение парков, отдых и туризм играют неоднозначную роль. В некоторых случаях они могут оказывать политическую, социальную или экономическую поддержку охраняемым территориям³; в других же они создают суммарные издержки и экологические последствия⁴.

В глобальном масштабе совокупный экологический эффект туризма резко отрицателен¹; однако на местном и мелкомасштабном уровнях эффект может быть положительным⁴. Примеры малого масштаба приводятся застройщиками, операторами, предпринимателями и отраслевыми ассоциациями в качестве фальшивого политического аргумента в пользу коммерческого туризма в парках. «Большой туризм»^{1 5} – политический альянс крупных туристических корпораций, отраслевых ассоциаций и многосторонних агентств – утверждает, что может внести свой вклад в сохранение природы. В реальности же, несмотря на десятилетия возможностей, он постоянно этого не делал. Вместо этого «Большой туризм» лоббирует захват земель, что приводит к отрицательным результатам для сохранения природы^{1 5}, и изображает охраняемые территории как активы для туризма, а не для сохранения природы⁶. Здесь мы используем подход, основанный на политической экологии^7 8, для анализа его последних действий. Эти маневры называются неолиберальным сохранением природы^{9 10} или коммодификацией природы¹¹, но в действительности это политические меры для получения частного контроля над государственными активами без каких-либо затрат.

Политическая экология

Политическая экология^{7 8} анализирует экологические последствия политических маневров^{1 2}. Политика частично скрыта – посредством личных отношений, тайных разговоров и принуждения, сделок по принципу «око за око» и компромиссов между деньгами и властью¹². Ограниченная информация об индивидуальных интересах и связях имеется в открытом доступе – из судебных отчетов, реестров акционеров корпораций и годовых финансовых отчетов, а также из личных страниц в социальных сетях и резюме. Наиболее надежные данные получены из парламентских расследований и судебных разбирательств, где свидетели дают показания под присягой, но эти данные редко доступны. К политическим стейкхолдерам [заинтересованным сторонам] относятся многосторонние, национальные или дочерние государственные структуры, неправительственные организации и отраслевые ассоциации, которые публикуют отчеты о ходе работы и документы политики. Многие такие документы готовятся как материалы для международных конгрессов и консультативных мероприятий. Их можно анализировать для выявления интересов и действий стейкхолдеров и выводов об экологических последствиях. Здесь мы используем этот подход¹ для анализа маневров в преддверии Всемирного конгресса охраны природы (ВКОП) 2025 года, проводимого Международным союзом охраны природы (МСОП).

Документ по вопросам МСОП (IUCN Issues Paper)

В преддверии Всемирного конгресса охраны природы (ВКОП) подгруппа по вопросам туризма Всемирной комиссии МСОП по охраняемым территориям (WCPA) опубликовала документ низкого уровня под названием «Укрепление роли устойчивого туризма в сохранении биоразнообразия и повышении устойчивости местных сообществ» ¹³. Финансирование осуществлялось Государственным департаментом США по международным вопросам борьбы с наркотиками и правоохранительной деятельности. Документ выпущен при участии организаций туристической индустрии: Всемирного советом по путешествиям и туризму (WTTC), Всемирного альянса устойчивого гостеприимства (WSHA) и Глобального совета по устойчивому туризму (GSTC), но не многостороннего агентства ООН по туризму. В качестве авторов указаны консультанты и ученые, в том числе члены исполнительного комитета подгруппы по вопросам туризма WCPA МСОП. Остальным более чем 600 членам подгруппы МСОП не была предоставлена возможность представить свое мнение.

Техническое содержание этого отчета является в значительной степени простым и легко читаемым повторением ранних, более детализированных глобальных Директив МСОП более высокого уровня¹⁴, с некоторыми дополнениями, такими как данные об экономической ценности охраняемых территорий через призму ментального здоровья¹⁵. Однако были вставлены повторяющиеся предложения о том, что индустрии коммерческого туризма следует дать непосредственную роль в ключевых аспектах менеджмента и мониторинга охраняемых территорий, включая финансовые аспекты. Такая позиция имеет мало юридических обоснований в законодательстве о национальных парках либо такие обоснования вообще отсутствуют, и ее не поддерживают агентства по вопросам парков и сторонники защиты природы. В отчете приведено только шесть ситуативных анализов – очень небольшая выборка из более чем 1000 примеров, опубликованных к настоящему времени в книгах, статьях, диссертациях и отчетах многосторонних агентств.16 17. Шесть ситуативных анализов не отражают глобальную деятельность членов WTTC и WSHA. Один анализ – это частный проект в ОАЭ, а остальные – небольшие проекты местного уровня в Непале, Фиджи, Бразилии, Перу и Вьетнаме, а также Европе и Карибском бассейне.

Политические индикаторы

Многочисленные особенности этого документа¹³ (Таблица 1) указывают на то, что это – политический документ, направленный на создание коммерческих возможностей для «Большого туризма» и отвлечение внимания от захвата земель. Его авторы, возможно, верят в его посыл, но если это так, то они стали марионетками международных ассоциаций туристической индустрии, более опытных в реальной политике. Выступая в качестве соавтора документа WCPA МСОП, «Большой туризм» негативно сказывается на авторитете других комиссий МСОП и других природоохранных организаций. Этот отчет подрывает усилия других элементов МСОП, таких как новое «Руководство по наилучшей практике в области устойчивого финансирования»¹⁸, и ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития)¹⁹. Это распространенная тактика противников охраны природы – переманивать на свою сторону или разделять сторонников защиты природы, чтобы уменьшить их политическую значимость². Это не первый случай, когда МСОП оказывается политически скомпрометированным индустрией²⁰.

Таблица 1. Индикаторы политических намерений для IUCN Issues Paper 7 и туризм на ВКОП

Полноразмерная таблица

В отчете вновь утверждается, что туризм может способствовать сохранению природы, и соавторство подразумевает, что это сделает «Большой туризм». Однако он никогда этого не делал, несмотря на десятилетия возможностей, и нет никаких признаков того, что это произойдет в будущем¹. В отчете предлагается ввести сбор с туризма для финансирования природоохранных мероприятий, как это было предложено на конференции Феннера Австралийской академии наук много десятилетий назад¹, но туристическая индустрия всегда возражала против этой идеи. Введение сбора маловероятно, поскольку практические механизмы будут иметь национальный масштаб, а национальные ассоциации туристической индустрии выступят против него ввиду глобальной конкуренции. Распространенной политической практикой «Большого туризма» является: (a) указывать на примеры малого туризма¹, которые действительно способствует сохранению природы; (b) игнорировать многочисленные случаи негативного воздействия на охраняемые территории, а также на угрожаемые виды и экосистемы⁴; (c) питать надежду на потенциальное будущее финансирование природоохранных мероприятий, которое так и не осуществляется; и (d) требовать немедленных и исключительных прав на частные туристические проекты внутри государственных охраняемых территорий, которые затем не могут быть отменены иначе как за счет значительных государственных затрат^{2 3}.

Прочие недавние события

Радикальным контрастом подгруппе МСОП по вопросам туризма стала презентация на пленарном заседании конференции Ассоциации приключенческого туризма (ATTA) 2025 года, представленная Крисом Томпкинсом, всемирно известным соучредителем и владельцем крупных частных заповедников, частично финансируемых за счет туризма. К ним относятся Пумалин в Чили, ныне переданный в ведение чилийского Агентства парков в рамках Национального парка Патагонии, а также Национальный парк Ибера в Аргентине. Они вносят реальный положительный вклад в дальнейшее выживание угрожаемых видов. По своей структуре они схожи с африканскими лагерями и базами, управляемыми компаниями Great Plains, AndBeyond, Wilderness Safaris, Lewa Wildlife Conservancy и другими, которые вносят суммарный положительный вклад в сохранение природы в частных, общинных и государственных заповедниках^{4 21}. Захват земель частными туристическими компаниями на государственных охраняемых территориях продолжает распространяться по всему миру, чему способствуют лояльные правительства. Новые случаи зафиксированы в Албании⁵, Кении⁵, Занзибаре²² и Австралии^{23 24}. Также встречаются случаи, когда частные туристические компании присваивают себе денежные потоки от посетителей парков, например, во Флориде (США)²⁵. В Новой Зеландии новое законодательство позволяет исключать охраняемые территории из списка охраняемых для застройки²⁶. Таким образом, IUCN Issues Paper 7 является частью глобальной политической полемики, имеющей серьезные экологические последствия.

Обсуждение и выводы

Политическая экология анализирует социальные цели, политические механизмы и экологические результаты. Человеческие социальные цели охраняемых территорий, выраженные в законодательстве об их создании, заключаются, во-первых, в сохранении биоразнообразия и предоставлении экосистемных услуг для обеспечения дальнейшего выживания планетарных экосистем, лежащих в основе человеческой экономики; и, во-вторых, в независимом отдыхе, имеющем незначительное влияние [на окружающую среду], для поддержания и улучшения здоровья и благополучия посетителей. Туризм не имеет прав на парки, но он может играть две потенциальные роли. Первая – это поддержка отдыха посетителей, оказываемая на условиях субподряда под контролем агентства парков. Это применимо во всем мире, но особенно в развитых и новых индустриальных странах, где экономическая ценность пользы для ментального здоровья от посещения парков значительно перевешивает экономический масштаб паркового туризма¹⁵. Вторая – это политическая и экономическая поддержка парков посредством экономических возможностей для соседних сообществ, которые в противном случае могли бы вторгнуться в них^{1 3 14}. Это относится главным образом к развивающимся странам и отдаленным регионам новых индустриальных стран. В некоторых случаях, но редко, это может включать небольшие частные туристические базы^{4 21}. В большинстве стран и случаев развитие частного туризма в государственных охраняемых территориях имеет следствием государственные затраты для получения частной прибыли¹.

Политические механизмы можно рассматривать в разных временных масштабах. В долгосрочной перспективе туристическая индустрия пытается получить контроль над государственными охраняемыми территориями посредством постоянных политических усилий по представлению парков как туристических активов⁶, а также лоббирования законодательных изменений и продвижения поддерживающих туризм политических назначенцев на руководящие должности в парковых агентствах. В краткосрочной перспективе «Большой туризм» и поддерживающие его частные акционеры используют личные связи с высокопоставленными политиками, чтобы получить особые возможности для захвата земель своими компаниями¹. На частных землях существует много ориентированных на природу коммерчески успешных туристических баз, но «Большой туризм» хочет, чтобы развитие государственных территорий субсидировалось государством. На недавнем Всемирном конгрессе охраны природы и в его преддверии «Большой туризм» использовал подгруппу по вопросам туризма МСОП в качестве марионетки, чтобы внедрить в публикацию МСОП свою цель совместного управления национальными парками. Ранее эта цель упоминалась только в отчетах самого «Большого туризма»¹. «Большой туризм» был менее заметен на ВКОП, чем на Конвенции о биологическом разнообразии¹, но документ IUCN Issues Paper 7, тем не менее, продвигает его политические цели. Как и в других отраслях¹², политические маневры можно анализировать, отслеживая связи и интересы вовлеченных лиц и изучая мелкий шрифт в документах.

Экологические последствия многочисленны и значительны. За редкими исключениями, такими как упомянутые ранее примеры, большинство стационарных туристических комплексов имеют как собственные постройки, так и подъездные пути для персонала и коммунальных служб⁴. Они вырубают и повреждают местную растительность и нарушают покой местной дикой природы, включая угрожаемые виды; они также завозят патогены, сорняки и одичавших животных, удаление которых впоследствии обходится дорого и может быть трудновыполнимым или невозможным⁴. Даже небольшие частные комплексы могут служить плацдармом для бесконечного расширения, поскольку владельцы видят дополнительные возможности для получения прибыли^{23 24}. «Большой туризм» в парках приводит к суммарным убыткам для охраны природы.

В документах МСОП, касающихся последней пятилетней программы и двадцатилетней стратегии – “Nature 2030” ²⁷ и “Unite for Nature” ²⁸, нет ни слова о туризме, отдыхе или посещении парков – даже на рисунке с представлением 71 альтернативной политики²⁷. Однако агентства, управляющие парками, ежедневно сталкиваются с менеджментом потока посетителей и мелким туризмом¹. «Большой туризм» воспримет заявления о том, что МСОП будет «взаимодействовать с частным сектором» ²⁸ и «изучать язык инвестиций и бизнеса» ²⁸, как открытые приглашения. Если МСОП хочет «оставаться РЕАЛЬНО (sic) авторитетным голосом природы» ²⁸, он должен понять, что эти формулировки направлены на получение частной прибыли, а не на общественное благо. МСОП является защитником природы, но он также может стать невольным инструментом противников охраны природы. Ему необходима защита от политической наивности. Например, все его фирменные документы, безусловно, должны проходить внешнюю проверку перед публикацией. Члены организации, имеющие коммерческие интересы или иные конфликты интересов, не должны выступать в качестве руководителей подгрупп или авторов. И при каждом публичном действии и одобрении МСОП должен тщательно обдумывать, не может ли он стать жертвой обмана со стороны застройщиков. В частности, МСОП рискует стать марионеткой крупного туристического бизнеса. Мы призываем МСОП опубликовать конкретное заявление о функциях охраняемых территорий во всем мире как активов для сохранения природы, а не для туризма.

Наличие данных

В ходе данного исследования никакие наборы данных не создавались и не анализировались.

Ссылки

Buckley, R. C. et al. Nature positive rhetoric, risk and reality: sector-scale political ecology at CBD COP16. npj Biodiv. 4, 14 (2025).

Buckley, R. C. Triage approaches send adverse political signals for conservation. Front. Ecol. Evol. 4, 39 (2016).
Thapa, K. et al. Nature-based tourism in protected areas: a systematic review of socio-economic benefits and costs to local people. Int. J. Sust. Devel. World Ecol. 29, 625–640 (2022).

Article Google Scholar

Buckley, R. C. Tourism and environment. Ann. Rev. Env. Res. 36, 397–416 (2011).
O’Bryan, C. J., Allan, J. R. & Dapash, M. O. Corporate tourism threatens protected areas. Science 389, 1300–1301 (2025).

Article PubMed Google Scholar

Keenan, E. Foreword. ECO Tourism Australia. https://mailchi.mp/ecotourism.org.au/eco-news-june-5918801 (2025)..
Benjaminsen, T. A., Svarstad, H. (2021). Political Ecology: A Critical Engagement with Global Environmental Issues. Springer Nature (2021).
Büscher, B. et al. The value of political ecology in biodiversity conservation. Nat. Rev. Biodiv. 1, 622–626 (2025).

Article Google Scholar

Sandbrook, C. et al. The global conservation movement is diverse but not divided. Nat. Sust. 2, 316–323 (2019).

Article Google Scholar

Bunce, B. et al. A social network analysis of an epistemic community studying neoliberal conservation. Cons. Biol. 39, e70001 (2025).
Smessaert, J., Missemer, A. & Levrel, H. The commodification of nature, a review in social sciences. Ecol. Econ. 172, 106624 (2020).
Vorhees, J. https://www.theguardian.com/us-news/2025/oct/19/inside-the-republican-network-behind-big-sodas-bid-to-pit-maga-against-maha (2025).
Mandić, A. et al. IUCN WCPA Iss. Pap. Ser. 7, 1–48 (2025).

Google Scholar

Leung, Y. F. et al. IUCN WCPA Guide Ser. 27, 1–136 (2018).

Google Scholar

Buckley, R. et al. Economic value of protected areas via visitor mental health. Nat. Commun. 10, 5005 (2019).

Article CAS PubMed PubMed Central Google Scholar

Hasana, U., Swain, S. K. & George, B. A bibliometric analysis of ecotourism: a safeguard strategy in protected areas. B. Reg. Sust. 3, 27–40 (2022).
Jin, Z. & Gao, M. Global trends in research related to ecotourism: A bibliometric analysis from 2012 to 2022. SAGE Open 15, 21582440251316718 (2025).

Article Google Scholar

Meyers, D. et al. IUCN WCPA Guide Ser. 37, 1–204 (2025).

Google Scholar

OECD, OECD Tour. Pap. 2025/03, https://doi.org/10.1787/a57c343d-en (2025).
Roever, C. An Indecent Partnership: IUCN and Shell. Leiden University (2021).
Buckley, R. Tourism and natural World Heritage: a complicated relationship. J. Trav. Res. 57, 563–578 (2018).
Caro, T. et al. Tourism puts Zanzibari reserve at a crossroads. Science 389, 1301–1302 (2025).