Русская охотничья литература- соучастник антиволчьей истерии и террора против волков

Владимир Борейко, КЭКЦ

 

Кровавое истребление волков широко проводилось как в царской России, так и в Советском Союзе и входило в общую систему террора как универсального сталинского инструмента решения любых политических, социальных или экономических задач. Вредность волков принималась априори, без доказательств. По самым скромным подсчетам, за 70 лет существования СССР в стране было уничтожено более 1,5 млн. волков, которых несправедливо обвиняли во многих бедах охотничьего и сельского хозяйств, элементарном человеческом воровстве и казнокрадстве.

В рабской стране волка еще ненавидели за его бесстрашие и непокорность.Поэтому объявили  вне закона. На конвейер было поставлено крупномасштабное производство слухов, легенд  и баек о демоническом поведении волка, его  лютости и кровожадности. В чем нимало преуспела и русская охотничья литература.

Еще в середине 19 века  русский писатель-охотник  Аксаков в своей садистской книге « Записки ружейного охотника Оренбургской губернии «  живописал  пытки волков капканами: «Если волк попадет заднею ногою, то уносит капкан дальше, но если переднею и высоко, то уходит недалеко; Пойманного в капкан волка, особенно без цепи и якоря, иногда бывает трудно убить и еще труднее взять живьем; отчаянное положение волка приводит его в бешенство, и тогда он делается опасным. Смелость и горячность многих охотников в таких случаях поистине изумительны! С дубинкой или палкой в руке охотник, всегда один, преследует зверя иногда по нескольку верст; задыхаясь от усталости, обливаясь потом, он нередко бросает шапку, рукавицы, тулуп и в одной рубахе, несмотря на сильный мороз, не отстает от волка и не дает ему вздохнуть; он старается загнать зверя в лес, потому что там он задевает капканом за пеньки и деревья и иногда так завязнете них, что не может пошевельнуться с места; тогда охотник уже смело бросается на свою добычу и несколькими ударами по голове убивает волка».( …)

«Живого волка в капкане берут двое и даже трое охотников: утомив предварительно и по­том нагнав волка близко, один из охотников просунет длинный рычаг под дугу капкана, прижмет к земле и таким образом совершенно остановит зверя; другой бросает ему на шею мертвую петлю и затягивает, а третий сзади хватает волка за уши; тогда первый охотник, бросив рычаг, связывает волку рот крепкой веревочкой или надевает намордник и завязывает поза­ди головы на шее. После того можно вести или тащить его на веревке куда угодно. Живых волков добывают для травли собаками.

Очень странно, что волк почти никогда не отвертывает, не отрывает сво­ей ноги, завязшей в капкане, несмотря на отчаянные усилия, которые он для того употребляет. Он нарочно задевает капканом за дерево или куст, мечется и вертится во все стороны; даже зайцу иногда удается оторвать ногу, а лисе очень часто».

Воспел Аксаков также и пытки  волков и лис  во время садистской псо­вой охоты

– ”…добычливые охотники в Оренбургской губернии заганивают, вер­хом на лошадях, лис и волков и убивают их без помощи собак и огнестрель­ного оружия. (…). Цель этой охоты состоит в том, чтобы гнаться за зверем верхом до тех пор, пока он, выбившись из сил, не в состоянии будет сде­лать ни одного прыжка, и тогда убить его арапником, дубинкой или взять его живьем. (…). Быстрая скачка на резвой лошади, по необозримому про­странству, за убегающим хищным зверем сильно разгорячает охотника, и он приходит в какое-то вдохновенное состояние, в самозабвение…”

В своем известном романе « Война и мир» Лев Толстой описал жуткие сцены  травли волка охотничьими собаками.  Равнодушно читать описание этой кровавой охоты невозможно. Русские баре, привыкшие  травить диких животных, ничего зазорного не видели и  в избиении , калечении  и убийстве своих крепостных крестьян .  Все, кто читал Ф. М. Достоевского, помнят, как Иван Карамазов рассказывает своему идеалистически настроенному младшему брату Алеше историю, которую считает «характерной» для старой России начала XIX века. Эта история, по словам Ивана вычитанная в одном из журналов, где печатались архивные материалы, повествует о жившем в начале 1800-х годов генерале, владельце двух тысяч душ крепостных и нескольких сотен охотничьих собак. Однажды крепостной мальчик, играя, зашиб камнем лапу его любимой гончей. За это генерал приказал раздеть восьмилетнего мальчика догола и спустить на него целую стаю борзых собак. Те растерзали его на глазах у матери и остальных крепостных.

Травля  волков доставляла не только ужасные страдания самим  несчастным волкам. Она негативно действовала на зрителей этого кровавого зрелища, прежде всего женщин и детей  ( как мы помним, в травле волков , лисиц и зайцев в « Войне и мире» принимала участие семнадцатилетняя Наташа Ростова).

-« Старый кобель, с своими мотавшимися на ляжках клоками, благодаря происшедшей остановке, перерезывая дорогу волку, был уже в пяти шагах от него. Как будто почувствовав опасность, волк покосился на Карая, еще дальше спрятав полено (хвост) между ног, и наддал скоку. Но тут — Николай видел только, что что-то сделалось с Караем, — он мгновенно очутился на волке и с ним вместе повалился кубарем в водомоину, которая была перед ними. Та минута, когда Николай увидал в водомоине копошащихся с волком собак, из-под которых виднелась серая шерсть волка, его вытянувшаяся задняя нога и с прижатыми ушами испуганная и задыхающаяся голова (Карай держал его за горло), — минута, когда увидал это Николай, была счастливейшею минутою его жизни. Он взялся уже за луку седла, чтобы слезть и колоть волка, как вдруг из этой массы собак высунулась вверх голова зверя, потом передние ноги стали на край водомоины. Волк ляскнул зубами (Карай уже не держал его за горло), выпрыгнул задними ногами из водомоины и, поджав хвост, опять отделившись от собак, двинулся вперед. Карай с ощетинившейся шерстью, вероятно, ушибленный или раненый, с трудом вылез из водомоины. — Боже мой! За что?.. — с отчаянием закричал Николай. Охотник дядюшки с другой стороны скакал наперерез волку, и собаки его опять остановили зверя. Опять его окружили. Николай, его стремянный, дядюшка и его охотник вертелись над зверем, улюлюка́я, крича, всякую минуту собираясь слезть, когда волк садился на зад, и всякий раз пускаясь вперед, когда волк встряхивался и подвигался к засеке, которая должна была спасти его. Еще в начале этой травли Данило, услыхав улюлюканье, выскочил на опушку леса. Он видел, как Карай взял волка, и остановил лошадь, полагая, что дело было кончено. Но когда охотники не слезли, волк встряхнулся и опять пошел наутек, Данило выпустил своего бурого не к волку, но прямой линией, к засеке, так же как Карай, — наперерез зверю. Благодаря этому направлению он подскакивал к волку в то время, как во второй раз его остановили дядюшкины собаки. Данило скакал молча, держа вынутый кинжал в левой руке и, как цепом, молоча своим арапником по подтянутым бокам бурого. Николай не видал и не слыхал Данилы до тех пор, пока мимо самого его не пропыхтел, тяжело дыша, бурый, и он не услыхал звук паденья тела и не увидал, что Данило уже лежит в середине собак, на заду волка, стараясь поймать его за уши. Очевидно было и для охотников, и для собак, и для волка, что теперь все кончено. Зверь, испуганно прижав уши, старался подняться, но собаки облепили его. Данило, привстав, сделал падающий шаг и всею тяжестью, как будто ложась отдыхать, повалился на волка, хватая его за уши. Николай хотел колоть, но Данило прошептал: «Не надо, соструним», — и, переменив положение, наступил ногою на шею волку. В пасть волку заложили палку, завязали, как бы взнуздав его сворой, связали ноги, и Данило раза два с одного бока на другой перевалил волка. С счастливыми, измученными лицами живого матерого волка взвалили на шарахающую и фыркающую лошадь и, сопутствуемые визжавшими на него собаками, повезли к тому месту, где должны были все собраться. Молодых двух взяли гончие и трех — борзые. Охотники съезжались с своими добычами и рассказами, и все подходили смотреть матерого волка, который, свесив лобастую голову с закушенной палкой во рту, большими стеклянными глазами смотрел на всю эту толпу собак и людей, окружавших его. Когда его трогали, он, вздрагивая завязанными ногами, дико и вместе с тем просто смотрел на всех. Граф Илья Андреич тоже подъехал и потрогал волка. — О, материщий какой, — сказал он. — Матерый, а? — спросил он у Данилы, стоявшего подле него. — Матерый, ваше сиятельство, — отвечал Данило, поспешно снимая шапку. Граф вспомнил своего прозеванного волка и свое столкновение с Данилой. — Однако, брат, ты сердит, — сказал граф. Данило ничего не сказал и только застенчиво улыбнулся детски-кроткой и приятной улыбкой.»

Подобная сцена жестокости описана и у малоизвестного русского писателя Егора Эдуардовича Дриянского (1812–1872), «Записки мелкотравчатого».

-«Мне почудилось наконец, что стая погнала в нашу сторону, и действительно, через минуту что-то начало ломиться в камыше; вскоре затем выкатил матерой волк и понесся по кочкам, прямо в вершину, в голове которой был наш секретный пост.

— Егорка, видишь? — спросил я шепотом.

Егорка мой стиснул зубы и только дрожащею рукой подал мне знак пригнуться: он блестящими глазами своими, казалось, прожигал куст, сквозь который смотрел на волка.

Наконец зверь очутился противу нас, саженях в десяти; Егорка молча показал его собакам и бросил свору из рук. Пять собак рванулись разом, и Сокол первый, грудь в грудь, сцепился с волком: оба они слились в одно неразрывное целое, покатились по земле и исчезли в водомоине; прочие собаки скучились и прыгнули туда же; мы очутились там же, но, — увы! — раздался пронзительный визг, и храбрый наш Сокол, облитый кровью, катался по земле; волк сидел, ощелкиваясь от прочих собак, которые не смели к нему подступить. Егорка подал на драку, но зверь прыгнул на чистоту, принял направо и поскакал полем. Недолго, однако ж, длилась эта прыть: в рытвине, противу нас, мелькнула шапка стремянного и в то же время три свежие собаки понеслись навстречу дерзкому беглецу.

Волк не устоял противу первого напора приемистых и свычных с делом бойцов: он оробел, ощелкнулся и пошел наутек, но Крылат и Обругай повисли на нем; наши собаки подоспели, скучились, и свалка сделалась общею; прежде, однако ж, чем мы успели подскакать, волк стряхнул с себя кучу собак и, ощетинясь, сел в кружку, страшно сверкая глазами; подле него катался по земле Обругай с прокушенным боком. Егорка прыгнул с лошади и пошел к волку с кинжалом в руке. Видя нового врага, рассвирепевший зверь рванулся отчаянно вперед и побежал ощелкиваясь от собак, мимо дубов к кустарнику. Но вот из-за куста, между полынью, шмыгнуло что-то, со свистом, как спущенная стрела, и серый Чаус в мгновение ока сцепился с зверем и покатился с ним по пашне; собаки налетели на них гурьбой, и из них образовался один неразрывный клубок.

К нам подскакали старик Савелий и граф.

И вот в средине этого кружка что-то сильно поколебалось; собаки разлетелись врозь, и посреди них, как два достойные бойца, волк и Чаус поднялись на дыбы, схватились яростно и снова грянулись на землю; собаки снова накрыли их плотною бронею.

Граф приказал принять зверя.

Охотники прыгнули с лошадей, и Егорка первый, схватя волка за заднюю ногу, всадил ему в пах кинжал по рукоятку; собаки отскочили; на земле остался один только Чаус: пасть его впилась в волчье горло и замерла нем; зверь, хрипя, лежал врастяжку; стремянной бросился к Чаусу и рознял ему пасть кинжалом.

Храбрый боец при общих похвалах отошел тихо в сторону и снова пал на землю, сильно дыша; из горла у него валила клубом кровавая пена; налитые кровью глаза блестели, как раскаленные угли.

Егорка с радостным лицом принялся вторачивать волка, как трофей, принадлежащий ему, по правам охоты.

— Ваше сиятельство! Честь имею поздравить вашу милость с полем, батюшка! — сказал старик Савелий, снимая шапку.»

Следует подчеркнуть, что это жесткое действие с элементами садизма и пыток животного у русских охотничьих писателей вызывало особую бахвалу :»  …есть еще бодрые русские охотники, в жилах которых не французский бульон и не немецкий габер-суп, но чистая русская кровь, с той же старинной, молодецкой удалью, которой «принять старого волка на булат или сострунить живьем» этого пострела – нипочем! Люди эти живут не в столицах, но в провинциальной глуши, в лесной тиши и в безграничных степях.»- писал русский охотничий писатель П. М. Мачеварианов в «Записках псового охотника Симбирской губернии (1876) .

Одним из проповедников волчьего террора в России  в 19 веке был известный охотничий писатель  Сабанеев. В своей книге « Волк» около 100 страниц  он посвятил различным  « способам истребления волков», в том числе и путем истребления волчат. Сейчас эта  кровавая книга всячески цитируется современными волчененавистниками.

Призывал Сабанеев  также уничтожать хищных птиц. В своей книге « Охотничий календарь» , в разделе « Исторебление хищных птиц» Сабанеев писал : « Каждый ружейный охотник…нравствено обязан принять всевозможные меры для уничтожения хищных птиц…» Меры охотниками были приняты. В результате практически все хищные птицы оказались в Красной книге.

Антиволчьей истерией особенно отличался писатель Николай Зворыкин. В 1930-х годах сталинскую практику террора, в том числе и против природы, переняли многие писатели начиная с Горького. Не был исключением и Зворыкин. Он проповедывал видовой террор против  волков. Этому он посвятил массу своих антиволчьих книг- «Охота на волков с флагами», «Волки и охота на них», «Волк и борьба  с ним», «Волк» ,  «Что должен знать окладчик», «Бригадная охота с флагами» .

В  рассказе « Что думал старый волк»  Зворыкин садистски описывает  смерть волка :- «От края канавы по поверхности земли стальною змеею продвинулось дуло, и, только что волчья шерсть закраснелась от малиновой зари, раздался потрясающий выстрел.

Не успело белое вонючее облачко отплыть от ствола, старый волк уже лежал на спине так же, как он недавно лежал перед переярком.

Но теперь все четыре ноги были вытянуты, как палки, точно у перекувырнувшейся табуретки.

И каждая лапа дрожала, как струна, растопыривая пальцы….».

В 20 веке в общей сложности в царской России и СССР было издано несколько десятков антиволчьих охотоведческих книг, призывающих уничтожать волков.

В  число антиволчьих писателей-  инквизиторов вошли Д.Данилов,В.Козлов, В.Рябов, Б.Новиков, В.Каверзнев,Д.Соловьев, Н.Челищев, издавшие в 1920-е-  -1950-е годы массу  книг по травле, пыткам и уничтожению волков.   Вот , скажем, антиволчья книжка «Волк и его истребление», которая была издана в Москве в 1949 г. Авторы- охотники – волконенавистники  П.Мантейфель и С.Ларин. Эта книга-  яркий     пример учебника по видовому террору:

  • «Биология волка
  • Способы истребления волков
  • Истребление волков весной и летом на логовах
  • Облавная охота на волков по чернотропу
  • Осенне-зимняя охота на волков
  • Применение отравляющих веществ в борьбе с волками
  • Капканы и их применение на волков
  • Охота окладом с флажками
  • Стрельба на засидках у привады
  • Охота с беркутом
  • Охота с борзыми собаками
  • Охота с гончими собаками
  • Ловушки-самоловы на волков
  • Использование современной техники в борьбе с волками
  • Самолет в борьбе с волками
  • Аэросани о борьбе с волками».

Одна из  отрыжек сталинского видового террора появилась   в России  в 1982 году.   Это  книга  охотоведа из кировского  института охотничьего хозяйства и звероводства  Михаила Павлова « Волк». В силу своей  антиволчьей заангажированности ее не назовешь научной, это больше похоже на « агитпроп». Недаром в Норвегии и Швеции ее восприняли крайне негативно, посчитав  ведомственной охотничьей пропагандой.

В конце 20-го века этот писатель- охотник  активно пропагандировал использовать  против волков такие пыточные средства как капканы и петли, в то время, как во всей Европе они давно уже были запрещены.

Любопытно, что в это время в  цивилизованных странах издавались прекрасные книги  канадских и американских биологов и писателей Фарли Моуэта « Не кричи : « Волки! »  Лойс Крайслер «Тропами карибу» в защиту  волков, российские писатели-охотники по прежнему  призывали их уничтожать .

Однако в России- свои подходы к волкам. По сталински- уничтожать. Нет волков-нет проблемы. В 2002 г.  некто А.Суворов издает  книгу «Азбука охоты на волка». В  2004 г.  русский охотничий писатель , а в бывшем -милиционер, В.Сугробов      выпустил книгу « Волк и охота на него». В которой он предлагает использовать против волков  не только  капканы, но и   вертолеты, снегоходы , приборы ночного видения и яды ( то что от ядов может погибнуть масса других животных -его не волнует: « Немало изощренных приемов скармливания с приманками яда придумано в борьбе с волками. Капсулу с ядом (это могут быть цианистый калий; стрихнин, хотя стрихнин работает плохо: 99% зверья уходит; сулема и другие ветеринарные средства, официально разрешенные уполномоченными органами) кладут в рот мертвой птице, а саму ее помещают в ямку на льду и примораживают, заливая водой так, чтобы снаружи оставались одно крыло и голова».

Что-то совсем плохое происходит с  современной русской охотничьей литературой, если в ней уже стали принимать участие бывшие менты.

27.10.2022   Рубрики: Нет - спортивной охоте!, Новости, Охрана волков