ВОСТОЧНЫЕ КОНЦЕПЦИЯ ПРОТИВ ЗАПАДНЫХ

Основные (главные) описания традиционных Западных (иудо-христианских) и Восточных (буддистско-индуистсикх) концепций природы можно найти в произведениях разных историков, философов и антропологов культуры (например, Anesaki 1932; Callicott 1989; Callicott and Ames 1989; Hisuchi 1979; Minami 1970; Murota 1986; Rolston 1989; Saito 1983; Suzuki 1973; Thomas 1983; Watanabe 1974; White 1967). В 1967 году было опубликовано конструктивное эссе о западных перспективах природы в «Науке» историком Линн Уайт. Уайт описывает традиционные иудо-христианские взгляды на природу, чья совместимость, как она утверждает, является в большей мере антропоцентричными отношениями к естественному миру, всегда понимаемому, включая заявленную тенденцию к человеческому превосходству, гегемонии и бессердечности в отношении в природе.

Большая догма иудо-христианской перспективы, согласно Уайту, лежит в идее единственного Бога, который создал всю физическую природу для использования ее человеком. Тем не менее, человечество — уникально, создано по подобию божьему и уникально существует среди всех существ, способно добиваться духовной трансцендентации со своими духовными и физическими состояниями. Уайт наводит на мысль, что иудо-христианская перспектива обнажает священный статус, ее способность к рациональному сознанию и ее персональность. Уайт поддерживает гипотезу о том, что иудо-христианские верования могли не иметь результатов в широко распространенной эксплуатации и разрушении природы, если бы не случайный тесный союз технологии и науки.

Философ Бэярд Калликотт (1989) больше обратил внимание на то, что западная перспектива естественного единства во многом обязана созидательному влиянию греко-католических идей. Калликотт особенно придает значение атомистическому взгляду (состоящему из множества разнообразных частей) на природу, который склоняется к принятию во внимание естественного мира как допустимого уменьшения физических частиц, которые являются ультимативно субъективными в количественном описании и математических законах. Эта перспектива воспитана на западной склонности к точке зрения на природу, как на что-то меньшее, чем физический факт. Эта точки зрения, по утверждению Кейта Томаса, поддержана западным научным объективным подчинением (покорением) и контролируемым управлением природы. «Целью науки было поднятие человеческого доминирования над мировоззрением... Цивилизация и наука были синонимичны с покорением природы... Вся целеустремленность науки состояла в том, что (природу) можно подчинить себе, ею можно управлять и пользоваться в обслуживании человеческой жизни».

Томас более склонялся к тому, что западное общество утверждает приоритет над остальными созданиями через вероятность уникальности человеческих возможностей для разума, речи и морального выбора.

Традиционные восточные взгляды часто описаны в несколько противоположных терминах. Так в противоположность к западному дуализму, неизменно проводящему различие между человечеством и природой, восточная перспектива изображена как отстаивание фундаментального единства, связывающего все создания. Так историк Родерик Нэш приводит к мысли о том, что восточная вера полагает, что «все существа и создания, живые и неживые, распространены от божественной силы или духа». Или, как говорится в одном афоризме буддийской секты «Дзен»: «все существа, даже трава, находятся в процессе просвещения». Буддизм и индуизм характеризуется как подтверждающие человеческое обязательство сосуществовать скорее, чем покорять природу; руководствуясь тем, что все формы живущих организмов сформированы на фундаментальной аналогии, основанной на фоне самосознательности; что придает особое значение принципам человеческого сострадания, уважения и почтения к жизни.

Японский историк Ватакабе в 1974 году свою статью в «Науке» написал несколько с противоположных точек зрения по отношению к раннему эссе Линн Вайт — особенная гармоничность и почтительность восточной концепции природы. Сфокусировавшись на японских традициях, он описывает внутреннюю «любовь природы, имеющую результатом усовершенствованную оценку прекрасного в природе...(и взгляд) человеческий...что считается с частью природы, а искусство, живущее в гармонии с природой — мудрость жизни». Японский философ Мурота писал: «Японский взгляд на природу совершенно отличается от западных... Японская природа — везде проникающая сила. Природа одновременно и благо, и друг для японского человека... С другой стороны, человек западных культур смотрит на природу как на объект и часто, как на нечто реальное, выступающее как оппозиция человекоподобным». Maпиaни подобным образом утверждал: «Японская (восточная) любовь и почитание природы..., взаимоотношения, основанные на ощущении благоговения и уважения... в гармонии с пониманием естественной тоталитарности».

Эти характеристики восточной и западной концепций природы могут быть размышлением о идеализированных изображениях, частично показывающих манеры и верования некоторых особ и групп. Каким образом большинство этих широко истолкованных ценностей действительно объясняют человеческое мышление и действия, как бы то ни было, это — неясно. Кроме того, эти восточные и западные концепции природы ассоциируются с традиционными религией и культурой, и их отношениями к верованиям и поведению человека в современном обществе, особенно в высокоиндустриализированных обществах. В противоположность к предшествующим описаниям высокопозитивных восточных отношений к природе, современные Япония и Китай имеют ссылки на свои невзрачные рекорды охраны природы, в том числе широкое распространение температуры и тропичной лесовырубки, интенсивное использование даров естественной природы, неразборчивая и вредная рыболовная практика и широкое распространение загрязнения.

ИЗУЧЕНИЕ СОВРЕМЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ

М Е Т О Д.

Принципиальной методологической процедурой было популяционное исследование. Около двухсот вопросов включили в два обследования, распространявшихся на отношения, знания и поведение относительно природы, главным образом дикой. Хотя вопросы в обоих обзорах были в большей мере похожими, работали временами с изменениями и отличиями, но таксономическая параллельность была использована для согласования культурных и биографических отклонений между двумя странами.

Во всех исследованиях персональные интервью проводились со случайно выбранными взрослыми (от восемнадцати лет и старше). Американское исследование привлекло 3 107 интервьюеров в сорока восьми смежных штатах и Аляске. Японское обследование заключало 450 интервьюеров и респондентов, проживающих в Токио и трех отдаленных, равномерно расположенных сельских регионах.

Типология десяти основных отношений к живой природе главным образом составила рабочий материал. Эта типология является мышлением, которое выражает универсальные и фундаментальные взгляды на естественный мир. Изречения-определения из этих базовых отношений отображены в таблице 7.1.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Соотносительная оценка порядков и основных отношений, отмечавшихся респондентов в США и Японии отображена в таблице 7.2. Две страны, подобным образом отмечают высокий гуманизм, предполагая важность сильных эмоциональных привязанностей к отдельным (индивидуальным) животным, подчиненным видам и специфичным элементам пейзажа.

Эта гуманистическая перспектива была типично нацелена на будущее окружающей среды с проведенным различием через их эстетическую привлекательность, культурную выразительность и историческую фамильярность. Сдержанно высказанные натуралистические принципиальные отношения в обеих странах предполагают интерес непосредственно к познанию этих представленных аспектов естественной окружающей среды. Реально высокая утилитарность принципиальных отношений в обеих странах отражает сильную прагматическую ориентацию по отношению к природе. Сравнительно высокая негативная направленность, особенно в Японии, подразумевает отношения безразличия к аспектам естественной окружающей среды, отсутствие взглядов эмоциональных, культурных, утилитарных или исторической привлекательности.

Но количество значительных позиционных вариантов также было обследовано. Значительность доминирующих отличий говорит о большей японской склонности, чем американской — придавать значение контролю над природой, особенно когда будущая окружающая среда обладает необыкновенным эстетическим и эмоциональным влечением. Значительно высокий экологический и моральный уровень отличий обнаруживается в американской общественности, в большей мере чем в японской и выражает важность этического обращения с животными, способствует защите окружающей среды и интересу к экологическому функционированию. Эти экологические и моральные отличия в большой мере отражают возрастные и образовательные результаты групп. В обеих странах лучше образованные и более молодые проявляют намного лучшее понимание и интерес к живой природе, чем менее образованные и более старшие, как показали результаты таблиц 7.3 — 7.6. С другой стороны отличия моральных и экологических уровнях среди японских возрастных и образовательных групп незначителен — в произведенном сравнении с теми результатами, которые получили в США, так же как и в Германии.

Окончившие колледж и молодые американцы были наиболее близки к выражению этического и экологического участия (беспокойства, интереса), чем их «противная сторона» в Японии. Это может быть уместным при заметке того, что менее чем 1% отобранных интервьеров являлись членами природозащитных организаций против 11% в США. В определенных соотношениях полученных данных четырнадцать исследованных местностей Японии оценены как «самые низкие по уровню заботы о окружающей среде и осведомленности о ее состоянии».

Менее фактическое понимание природы и животных среди японцев находит отражение в значимости более низкого уровня образования, чем в США. Базируясь на знании итогов вопроса, американская общественность производит впечатление владеющей большим пониманием базовых основ биологических процессов, в то время как японская общественность имеет лучшее познание экономической ценности видов. (Таблица 7.7).

Эта ограниченная оценка природы японцами была обрисована многими информаторами как сильно эмоциональная на небольшой экологической или биологической основе. Один из информаторов сослался на нее как на любовь японцев к «полуприроде» — чему-то одомашненному и прирученному. Другой респондент подчеркнул японское предпочтение изобретениям, высоко абстрактным и символическим, скорее чем реалистическому познанию природы или живой жизни.

Это понимание природы не только предполагает антропоцентрические отношения, но и также предполагает неспособность возникновения хорошего законодательства, защищающего природу.