ЭРЛЙМОС БРУКЗ, «СПРАВОЧНИК ПРИРОДЫ»

Когда геолог Натаниэль Шалер предположил, что его работы не могут идти дальше без «духовного примирения с природой», деятели церкви, просветители и журналисты с этим согласились. Рассуждая об открытии Америкой мира природы, они начали приводить аргументы о значительности Божьих Трудов, а также Его Мира. Тому или иному истолкователю деревья, цветы, ручьи и птичьи гнезда все казались «улыбками Бога». Природа обозначала «видимый Божий покров», «Божье искусство», «Божьи мысли» или, как для Лимана Эббота из «Аутлук» «игровую площадку души».

Хью МакМиллан жаловался в 1890-х годах, что христианство «было почти полностью религией помещений». Он утверждал, что «ненадежность нашей погоды и общая суровость нашего климата» являются частично ответственными, но погода не казалась основанием «ограничивать представления о Боге. . . проповедями и соборами». Если американцы приносили бы в природу «тот же самый благочестивый склад ума», который они приносили в церковь, то Бог несомненно раскрыл бы Себя «и сделал бы для нас одинокий лес или холм или морское побережье священным местом». Природные объекты, как уверял МакМиллан своих читателей, должны быть символами высочайшей Истины. Вильям Чаннинг Ганнет попробовал себя в сезонных проповедях в 1880-е годы. Когда он дошел до зимы, то увидел мощный образ в крошечных снежинках: подобно им, мы «мимолетное видение, потом таем и исчезаем», и все же он провозгласил свое «согласие доверять жизни и любви в то время как Сила и Красота, которые формируют снежинку, находятся вокруг меня и во мне». Но церковники вскоре открыли, что природа, которая так хорошо служила для иносказаний в Евангелии, представляла собой предательский источник для трансцедентальной мудрости. Хью МакМиллан раскрыл в своей «Энциклопедии учений о природе», что такая простая вещь как роса несет в себе много равным образом трансцендентальных значений. Роса представляла собой «преходящее благочестие», сам архетип «нестабильности». С другой стороны, объявлял МакМиллан, христиане могли бы считаться «росой Господа». Как испаряется роса, так и христиане могут быть перенесены из их земного окружения.

Какими бы ненадежными ни были Божьи Труды в качестве заменителей для Его Слов, они вызывали здоровый поток чувств. Воскресные почитатели пели:

Поле и лес, долина и гора,

Цветочный луг, сверкающее море,

Поющая птица и бьющий фонтан

Зовут нас радоваться тебе.

У Генри Ван Дайка «Радостно, Радостно мы прославляем тебя». Маленькие дети и многие из их родителей узнали, что каким бы ни было состояние библейской науки, это был по прежнему «Мир их Отца», где они могли «услышать, как Он проходит в шелестящей траве», разговаривая с ними отовсюду. Кетрин Ли Бейтс написала «Америку красивую». После посещения пика Пайкз в 1893 году она сочетала мысли о Боге, природе и Америке настолько удачно, что ее строки пелись более чем на семьдесят мелодий в следующие полстолетия.

Джин Страттон Портер и другие романисты, такие как Джеймс Оливер Кервуд и Гарольд Белл Райт, еще более популяризовали «кредо природы». Райт призывал проповедников «обучению в дикой природе, как у Иоанна Крестителя, которые покажут нам путь Господа, скорее чем к тысячам телеологических тепличных цветков, которые покажут нам только мнения авторитетов». Ни один из популярных романистов не испытывал «Религию лесов» так настойчиво как преподобный Чарльз В. Гордон. После двух лет в Банффе и поездки в качестве миссионера по Дальнему Северу, Гордон перешел к оседлой жизни, чтобы опубликовать двадцать два романа о жизни на природе под псевдонимом «Ральф Коннор». Его первый роман, «Черная скала — сказка селкриков» был одним из бестселлеров его эры. Он продолжил в «Небесном лоцмане» и других книгах создавать цикл героев дикой природы, борющихся за «сильное, чистое, покорное Богу человечество». Его городские миссионеры учились судить старые догматы по стандартам Севера и приспосабливать свои библейские сказки к наречию подножий холмов. Подобно Гордону, сэр Джилберт Паркер отправил своего собственного теолога из университета на требующую крепких мускулов службу в графстве Атабаска; миссионеры Джеймса Оливера Кервуда заботились о больных и хоронили мертвых на десяти тысячах миль дикой природы. Они оставляли теологию тем, кто жил в городе, прочно уверенные в том, что их питомцы больше узнают о естественной добродетели от жизни в природе.

Религиозные просветители были больше всего заинтересованы в том, чтобы помочь другим найти себя. Они открыли «почти мучительную очарованность» жизнью на природе среди молодых людей, и они решили использовать это. «Эффект долгих прогулок в открытых лесах и прогулки на досуге через поля является таким благотворным, что... виды деятельности на дикой природе должны требоваться... в каждой христианской программе», — писал Эймос Брукз, инструктор в полевой лаборатории наук в Бостонской университетской школе религиозного образования и общественной науки. По словам Эймоса Брукза «религиозный работник» должен обучаться «делать эффективными в создании христианского характера весь интересный опыт пешего похода или похода с палатками». Учителя воскресных школ старались, как могли, но церковники не могли контролировать нахожднение детей на лоне природы, до тех пор пока не зародилось движение бойскаутов в 1910 году. Психолог Норман Ричардсон отметил, что значительно больше чем одна четверть скаутских лидеров были проповедниками в 1912 году, и что методистская, пресвитерианская, конгрегационалисткая и баптиская церкви поддерживали две трети из существовавших 6868 отрядов скаутов.

Патриарх писателей о природе, Джон Барроуз, действительно убеждал своих читателей, что «каждая прогулка по лесам представляет собой религиозный ритуал». «Если мы не ходим в церковь так много, как это делали наши отцы», — написал он в 1912 году, — «мы гораздо больше ходим в леса, и... мы сейчас очень часто используем слово «природа» подобно тому, как наши отцы использовали слово «Бог». Рыбак-проповедник из города Нью-Йорка Генри Ван-Дайк представил целое поколение любителей природы в томах эссе, как «Рыбацкая удача» и «Лагерные костры и указательные столбы». Его бестселлер «Лоно природы в священной земле» был типичным примером новой веры; но Преподобный О.Уоррен Смит «Природа В. Смит», как он себя называл, предложил наиболее подходящее благословение. «Благославляю тебя», — говорит он своим читателям, -»неделя прогулок с заплечным мешком в дикой природе научит тебя большем, чем сто одна проповедь». Один баптистский журналист назвал летние лагеря «жизнью, такой же простой и непритязательной, такой же благожелательной и неэгоистичной, как жизнь нашего Господа», жизнь очень отдаленная от «моды и показухи и легкомысленного образа жизни». Альпинист Вильям Бейд отмечал, «что тысячи уставших и переутомленных людей сейчас ежегодно едут в Сьерра Неваду с непритязательным оборудованием, которым религиозное искусство привычно наделяло Иосифа и Марию в их путешествии в Египет». Либерти Жид Бейли превратил все природоохранное движение в религиозный крестовый поход: если природа является священной, тогда «жадное деление ресурсов и привилегий земли были формой греховности». Каждый американец имел «божественную обязанность» сохранить то, что он может, в мире вокруг себя.

К 1924 году, когда «Человек, которого никто не знал» Брюса Бартона вошел в списки бестселлеров, «Религия полей» была вполне сформированной; для писателя в «Хорошем хозяйстве» она представляла собой «пасторальное христианство, подобное тому, которое проповедовалось в Иудее и Галилее». Для Преподобного Е. П. Пауелла, ведущего колонки природы в журнале «Индепендент», простота и естественность пригородов являлись «служанками благочестия». Журналист Джеймс Букхем находил изучение природы в школьном кабинете «чистой, сладкой, религиозной вещью»; биолог Клифтон Ходж из университета Кларка утверждал, что это закладывает «самый надежный из возможных фундаментов для религиозного характера». Никто не говорил о пасторальных темах с большим энтузиазмом, чем епископ Вильям Квейл — «Жаворонок методизма». Брюс Бартон называл Христа «основателем современного бизнеса» и в том же духе называл Его архетипом любителя природы. Именно «природность» Иисуса, заявлял он, сделала христианство важным для современных американцев. Иисус был категорически «наибольшим любителем природы из тех, которые когда-либо шли», более того, «то, что он говорил, и то, что он делал, было разговорами и делами любви к природе».

Арчибальду Рутледжу в 1930-х годах казалось, что «природный мир, различаемый духовно», мог бы принести «покой в сердце» беспокойных американцев. Старый сторож говорил Рутледжу о достоинствах уединения там, где «оленей и другие вещи не ценит никто, кроме меня и Бога». Только в лесах, казалось Рутлиджу, «возмущение общей системой жизни» затуманивалось до незначительности. Такие люди, как Хью Мак Мил-лан, Генри Ван Дайк и епископ Квейл, все были убеждены в том, что средние американцы могли лучше всего найти христианские ценности на лоне природы. Их аналогии возможно были банальными, а их усилия использовать светское движение охраны природы прозрачными. Тем не менее они продолжали предлагать проповеди на природе с искренней верой в их необходимость, убежденные, что они нашли в «природе», как отметил один писатель, источник вдохновения, «незатуманенного интеллектуальной ошибкой».