Сердцем глубинной экологии является ее платформа, которая состоит из нескольких взаимосвязанных фактических и нормативных утверждений о людях и их отношениях с остальной природой. Платформа предназначена для описания социального движения глубинной экологии и является основой для большего объединения тех, кто принимает важность неантропоцентризма и понимает, что он повлечет за собой радикальные социальные изменения.
Платформа, сформулированная Арне Наэссом и Джорджем Сешнсем, когда они жили в кемпинге в Долине Смерти в 1984 году, является нетехническим утверждением принципов, вокруг которых, мы надеемся, люди с различными элементарными понятиями о себе, обществе и живой природе смогли бы объединиться. Таким образом, для начала можно сказать, что платформа является территорией объединения, которая допускает, признает и даже поощряет различия основных философий.
ПЛАТФОРМА ГЛУБИННОЙ ЭКОЛОГИИ
Платформа состоит из восьми пунктов.
1. Жизнь и процветание человека и нечеловеческой жизни на Земле сами по себе имеют ценность (внутреннюю ценность, неотъемлемую ценность). Эти ценности не зависят от использования нечеловеческого мира для человеческих целей.
Конечно, это отказ от антропоцентризма. Существует утверждение, что человеческая и нечеловеческая жизнь должна процветать. «Жизнь» в этом контексте понимается шире, сюда входят реки, ландшафты и экосистемы. Принятие идеи, что люди являются не единственной ценностью природы, представляет собой ту степень понимания, откуда и проистекает глубинная экология.
Эта планка не будет достигнута, если любая философски точная теория будет иметь внутреннюю и неотъемлемую ценность. Когда экологи глубинной экологии используют язык моральных рассуждений, они не всегда пытаются создать этическую теорию. Если кто-то хочет разговаривать вне академии, он должен использовать популярный язык в различных контекстах. Этот язык сейчас использует концепции внутренних и неотъемлемых ценностей и прав. Если посмотреть литературу Дивола и Сешнса, когда они описывают «равные права» для всех и говорят, что все имеет «одинаковую внутреннюю стоимость», это выводит их за рамки контекста. В отрывке, где появились эти фразы, они претендовали на практический эффект со стороны движения защиты окружающей среды. Они не руководствовались философской точностью, и то, что они написали, противоречит их основной цели.
Возможно поиск какой-то ценности в живой природе, будь это внутренняя, или другая неантропоцентрическая ценность, необходим, так как мы не можем полностью представить адекватную этику окружающей среды. Часто этика сдерживает людей, и они не делают того, что могли бы сделать. Как указывали Варвик Фокс и Вал Плюмвуд, многие теоретики этики предполагают, что мы заботимся о живой природе только «для нее самой», если она имеет внутреннюю ценность. Это предположение мотивирует поиск неуловимой внутренней ценности, но оно может сдерживать поиск этики окружающей среды. Проще говоря, мы можем заботиться о неживой природе по причинам, которые не имеют ничего общего с тем, имеет ли она или не имеет внутреннюю, неотъемлемую или еще какую-либо ценность. Такая забота может происходить от чувства связи с остальной природой или от любви к жизни.
2. Богатство и разнообразие форм жизни способствуют реализации этих ценностей и также они ценны сами по себе.
Этот пункт, вместе с первым, противоречит представлению об эволюции, результатом которой является «высшие» формы жизни. Он включает в себя переосмысление жизни и эволюции, изменение понимания эволюции как «прогресса» от «низшего» к «высшему» к пониманию эволюции как прекрасного выражения многочисленных форм жизни. Забота о разнообразии принимает во внимание различия и отвергает любой отдельный стандарт превосходства.
Оценка разнообразия означает свободу для большинства жителей земли от доминирования индустриальной экономики и культуры. Расширенная дикая природа! Но интерпретируя это предписание, нужно помнить, что «дикая природа» — постороннее сооружение. Большинство из того, что промышленники считают дикой природой, постепенно оккупируется или передается местному населению в вечное пользование. Таким образом, защита таких областей от промышленных режимов это не только защита дикой природы, но в некоторых случаях, также защита местного населения. Борьба за дикую природу — это борьба за биологическое и человеческое разнообразие.
3. Человек не имеет право уменьшать это богатство и разнообразие, кроме как удовлетворять свои жизненные потребности.
Ключевым моментом этого заявления является то, что подразумевается под «жизненными» и другими потребностями. Это различие определяется потребительством, свойственным индустриализму. Не замечать этого — значит попадаться в ловушку нескончаемого повторения цикла потерь и временного насыщения. Эти различия открывают возможность более длительных форм счастья и радости. Конечно, это различие нельзя нарисовать себе совершенно точно, так как что жизненно необходимо в одном месте, может оказаться тривиальным в другом. Большая разница существует между эскимосом, носящим шкуру животного и теми, кто ее носит для престижа в богатых странах.
4. Процветание человеческой жизни и культур совместимо с существенным уменьшением народонаселения. Процветание нечеловеческой жизни требует такого же уменьшения.
Если однажды внимание перешло на другие формы жизни, ясно, что нас людей стало уже слишком много. Мы уже вытолкнули из своего существования многие виды и ближайшее будущее обещает расширение этого вымирания. Последние проекты Соединенных Штатов указывают, что современные направления роста населения включают превращение около 80% современных природных ресурсов для использования человеком. Это радикально ускорит тревожные тенденции к вымиранию несметного количества живущих видов.
Постоянное увеличение количества людей заставляет многих людей жить в страданиях и нищете. Родители в индустриальных обществах понимают, что иметь много детей означает снижение жизненного уровня для каждого из них и стараются сократить количество детей в надежде дать им лучшую жизнь. Мы должны все осознать, что увеличение количества людей не соответствует интересам самих людей, а также не в интересах живой природы.
К чести движения глубинной экологии, она ясно дает приоритет народонаселению как проблеме и призывает к постепенному его уменьшению. Это не подразумевает мизантропию или жестокость по отношению к существующим в данное время людям. В действительности, эта проблема предполагает изменение, так как очевидно, что лучшим путем регулирования и затем изменения роста населения является обеспечение приличного жизненного уровня для всех.
Конечно, можно говорить очень много о проблеме перенаселения и путях уменьшения населения. В этом смысле очень полезными могут быть связи между глубинной экологией и экофеминистами. Проблема принужденного материнства существует в какой-то степени во всех обществах, но она стоит остро на повестке дня в более бедных странах, где население растет наиболее быстро.
По последним сведениям происходит глобальное увеличение принужденного материнства и беременности, и эта тенденция может измениться, когда будет надежда уменьшить рост населения. Всемирная борьба за права женщин означает выбирать самой женщине количество детей, которых она будет выращивать, поможет по крайней мере уменьшить рост народонаселения. Такое право включает право выбирать сексуального партнера и управлять плодовитостью щадящими способами, что включает право на аборты. Экофеминисты способствуют теоретически и практически достижению удачного результата в этой борьбе.
5. В настоящее время вмешательство человека в нечеловеческий мир носит чрезмерный характер и ситуация быстро ухудшается.
Привлекают внимание последние заявления, что современный уровень «вмешательства» человека в остальную природу чрезмерен. По крайней мере существуют два вида такого вмешательства, которые необходимо рассмотреть. Один вид — это разрушение существующих зон дикой природы, таких как старые леса. Это непоправимое и порочное вмешательство. Действительно, основным принципом должен, возможно, быть принцип продолжения биологической истории, создание довольно больших площадей дикой природы для продолжения проявления отличительных черт растений и животных. Это не включает в себя выселение местных жителей, которые находят способы жизни внутри экосистем, не разрушая их.
Другой вид вмешательства основан на особых формах технологии. Многие технологии нарушают природные циклы намного больше, чем это необходимо. Например, сельскохозяйственная практика, включающая широкомасштабный моноурожай, создает широкую потребность в удобрениях и пестицидах. Мультиурожай, объединенное управление пестицидами и большое количество разнообразной техники производит меньшее вмешательство в природные циклы и может повысить плодородие почв.
6. Политика должна измениться. Эта политика влияет на основные экономические, технологические и идеологические структуры. В результате состояние дел будет значительно отличаться от теперешнего.
Границы необходимых изменений очень большие. Однако, значительная работа делается для создания адекватных моделей для изменения. Хотя концепция остается неясной и спорной, «поддержка» становится лозунгом при решении вопроса, как экономика должна перестроиться, и этот лозунг поддерживают даже те, кто остается на платформе антропоцентрической перспективы. Мы должны ясно представлять себе «что» означает быть поддерживаемым. Для глубинной экологии, по крайней мере, мы нуждаемся в поддержке условий для разнообразия огромного количества жизненных форм, включая культурное разнообразие человеческой жизни.
7. Идеологическое изменение заключается в оценке качества жизни (место жительства в ситуациях неотъемлемой ценности) больше, чем в приверженности увеличивающегося жизненного уровня. Нужно отдавать себе отчет о существующем различии между большим и великим.
Этот пункт особенно важен для промышленников, опутанных нежелательным потребительством. Сосредотачивая свое внимание на качестве, люди могут видеть, что существующая модель работы и потребления не отвечает требованиям, но даже вызывает хроническое неудовлетворение. Движение по направлению к оценке качества жизни вместо количества вещей приводит к увеличению счастливой жизни, а не к ее уменьшению. Это обосновано, так как люди склонны идти на изменения, если это изменение происходит в виде улучшения, а не является подчинением необходимости. До тех пор, пока наука об окружающей среде требует только отрицания, ее политическая эффективность будет снижаться. Глубинная экология ищет пути повышения жизненного уровня, повышения жизнеспособности и хорошего настроения людей.
8. Те, кто поддерживают все эти пункты, должны прямо или косвенно пытаться осуществить необходимые изменения.
Хотя ясно из заявления, что мы должны начать действовать сейчас, до сих пор не расставлены основные приоритеты. В этот момент истории приоритеты не могут быть более специфичными. Сейчас никто не знает точно, какие позитивные изменения необходимы. Проблемы экономического роста и бессодержательности потребительства достаточно ясны, но они не показывают, что необходимо делать в данный момент. Люди, которые поддерживают платформу глубинной экологии, могут не согласиться с тем, что является сейчас наиболее необходимым, и имеется много путей осуществления необходимых перемен. В свете значения разнообразия необходимо уважать эти различия и не допускать фанатичных перебранок.
ЛОГИКА ГЛУБИННОЙ ЭКОЛОГИИ
Восьмой пункт платформы не является «окончательным» или «основным в логическом смысле». Поэтому он не выдвигается, как требуемый или допускающий дальнейшее оправдание. Скорее он может считаться основным наиболее общим мнением, которое сообща представили сторонники глубинной экологии. Мы не ожидаем более широкого соглашения в смысле более точной логики, которая могла бы использоваться для оправдания платформы. В действительности, ожидается несогласие с такой окончательной точностью платформы.
Платформа является сердцем глубинной экологии, и именно эта платформа, а не различные ее оправдания, должна сосредоточить свое внимание на дискуссии по поводу ценности глубинной экологии.
Развитие радикального экологического движения должно положить начало ее коллективному обсуждению и платформа глубинной экологии является хорошим началом. Люди могут принять эту платформу, руководствуясь различными направлениями и различными причинами. Те, кто начинает с социальных забот и приходит к пониманию того, что нужно серьезно относиться к экологической перспективе, могут принять позицию глубинной экологии через понимание экологической неадекватности большинства традиционных социальных идеологий. С другой стороны, те, кто начинает с заботы о живой природе, приходят к платформе глубинной экологии, размышляя над тем, что следует за отказом от антропоцентризма и за пониманием достоинства процветания всей природы.
Если глубинную экологию понимают в основном как попытку воодушевить широкие социальные изменения, вопрос в том, кто из глубинных экологов может решиться ссылаться на платформу. Но споры вокруг возможных оправданий платформы очень важны только, если они ведут к различиям, касающимся платформы.
Итак, платформа — это предложение достижения согласия между радикальными экоцентристами, общая позиция для тех, кто ценит всю природу. Глубинные экологи сделали очень много для выдвижения платформы на передний план. Наша неотложная задача — социальные перемены.