ПОЧЕМУ ДИКАЯ ПРИРОДА?
"Рациональность - это проклятие, так как она может заставить людей забыть естественный порядок вещей".
- Рассел Минз
Этот процесс является замедленным. Для того чтобы заставить правительство защищать свободную от дорог область, среду обитания для подвергающегося опасности вида, или даже ключевую область зимнего выпаса или деторождения для популярного вида-объекта охоты, такого как лось, частные граждане должны обычно пройти невероятно обременительный и дорогой процесс: Мы пишем письма, свидетельствуем на слушаниях Конгресса и бюрократических слушаниях, лоббируем, организовываем, предаем гласности и участвуем в демонстрациях. И, мы делаем все эти вещи со знанием того, что, в лучшем случае наши усилия только частично принесут успех, и что здоровая среда обитания будет продолжать истощаться, несмотря на расходы и личные разрушения, которые мы принимаем. К сожалению, день, когда защита здоровой среды обитания станет нормой, и "система" будет требовать действия Конгресса для каждого акта разрушения среды обитания, еще очень далек.
Более того, не должно быть потребности защищать концепцию дикой природы. Напротив, это люди должны нести бремя защиты концепции цивилизации, потому что дикая природа приносит пользу миллионам видов, в то время как цивилизация приносит пользу, прежде всего одному виду (как утверждается) и некоторым из его сорняков-симбионтов.
Тем не менее, потребность защищать дикую природу сейчас сильнее чем когда-либо. На протяжении прошлого столетия, горстка мечтателей о дикой природе усердно и энергично пробуждала многих из нас к ценности дикой природы и отчаянию борьбы за то, чтобы защитить ее. Страстное красноречие Джона Мюира, Альдо Леопольд, Боба Маршалла, Дейва Брауэра, Эда Эбби, Розли Эдж, Маргарет Мурье, Марджори Стоунмен Дуглас и некоторых других является несравненным. Все же, очевидно, миллионы американцев не приняли во внимание их мудрость. А почему они должны это делать? Только небольшой процент американцев фактически ступало в дикую местность. Как можно убедить любящих комфорт жителей пригорода или борющихся жителей гетто в том, что сохранение дикой природы в штате Юта в их интересах? Возможно большинство американцев настолько удалено от природного мира, что вряд ли было бы логичным ожидать беспокойства. Но я убежден, что наши исконные корни не закопаны настолько глубоко, как некоторые хотели бы, чтобы мы верили. В геологическом времени только вчера наши предки охотились и занимались собирательством в экологической дикой природе. Сохранение дикой природы представляет собой один из главных способов, которым современные люди могут начинать вступать в отношения со своей планетой в более интеллектуальной, любящей и постоянной манере; это увеличит вероятность того, что Земля выживет как здоровая зеленая планета процветающей, эволюционирующей жизни. Это затрагивает каждого. С биоцентрической точки зрения существует гораздо меньшее количество оснований для цивилизации, чем для дикой природы.
Аргументы в пользу дикой природы многочисленны. Джон Мюир, например, признавал ее терапевтическое воздействие на людей. "Когда выходишь из леса, все является новым….даже нашим собратья рассматриваются в чем-то с такой же самой остротой и свежестью восприятия, с каким относятся к новому виду диких животных".
Периодическое погружение нахождения всего своего существа в дикую природу является для многих потребностью. Дикая природа тонизирует человеческое здравомыслие. Возможно, это отражает "духовную" потребность, или возможно это отражает базовую первозданную потребность: часть нашего генетического наследия, захороненного, но не побежденного годами потребления, автоматизации и ограничения. В любом случае, некоторым из нас требуется, чтобы дикая природа поддерживала наше здравомыслие. Мы просто не можем жить без этого.
Дикая природа приносит пользу людям также и другими способами. Тишина дикой природы и его успокаивающие звуки ветра, воды и жизни обеспечивает человеческому животному возможность созерцать в отдалении от адского рева двигателя внутреннего сгорания.
Дикая природа также является ценной для рекреации, и действительно, качество рекреации в диких землях будет зависеть в значительной степени от того, защитим ли мы или нет наши остающиеся, необозначенные (де факто) области дикой природы. Рекреация в дикой местности удешевляется столпотворением и связанными с ним инструкциями, установленными, чтобы уменьшить скопление людей. Конечно, экологические следствия чрезмерного столпотворения (эрозия, вытаптывание растительности, преследование диких животных, и т.д.) также являются далеко идущими,. Каждый раз, когда свободная от дорог область распахивается бульдозером, давление рекреации на остающиеся дикие земли, защищенные и не защищенные, увеличивается. По мере того как общий спрос на рекреацию в дикой природе продолжает увеличиваться, предложение продолжает уменьшаться.
Дикая природа также обеспечивает возможность для научного исследования. Более того, каждая дикая область представляет собой "резервуар чистого воздуха", антитезис хранилища отбросов и грязи, которым стала значительная часть атмосферы планеты.
Качественная вода, также, зависит от дикой природы. Рыба и другие водные организмы нуждаются в водах без химического загрязнения, которое сопровождает горную промышленность, бурение нефти и другие индустриальные действия. Мы нуждаемся в местах, где люди и другие животные могут пить прямо из прохладных, прозрачных потоков или из тепловатых, неприятных на вкус болот. Должны быть места, где проходной лосось может мигрировать, свободный от препятствий в виде дамб к пресноводным нерестилищам своих предков, которые не задушены отходами. Мы даже нуждаемся в здоровых водоразделах для внутренних водных запасов и ирригации. В большой части региона Скалистых Гор, непотревоженные водоразделы обеспечивают гарантию того, что снежные покровы гор будут таять медленно и равномерно каждый год, таким образом обеспечивая как людей, так и животных обильным запасом воды также и в сухие летние месяцы. Мы нуждаемся в дикой природе просто, потому что хорошая вода обязательна для жизни на Земле.
Как большинство защитников дикой местности и даже некоторые политические деятели теперь знают, дикая природа имеет экономический смысл. Индустриальное развитие наших остающихся диких земель требует массовых субсидий от американского налогоплательщика (спасайте дикую природу - сопротивляйтесь налогам!). Это не всегда имело место, но крутые склоны, нестабильные почвы, отдаленность и плохие условия для роста большинства остающихся незащищенных свободных от дорог областей представляют собой главные причины того, почему большинство этих областей до настоящего времени осталось диким. Эти факторы также продолжают делать их развитие, нерентабельным без вливания федеральных субсидий.
Разрушение наших диких земель остатка является огромной федеральной глупостью. Лесозаготовительные и нефтедобывающие компании, также как владельцы ранчо и другие эксплуататоры, получают огромные субсидии, которые облегчают разрушение дикой природы. Наши общественные земли стали основанием для состояния корпоративного благополучия. Продажи древесины ниже себестоимости (продажи, в которых затраты на администрирование, строительство дорог, восстановление лесных массивов и другие формы менеджмента являются боле высокими чем доходы, полученные от продажи древесины) являются обычными в Национальных Лесах. Например, согласно Каскейду Холистик Экономик Консалтантся, базирующейся в Орегоне лесоводческой консалтинговой фирме, Национальный Лес Бриджер-Тетон в Вайоминге теряет 1.5 миллионов долларов налогоплательщиков каждый год на свою программу вырубки древесины. Это можно разнести как приблизительно 100 долларов на каждые 1000 погонных футов проданной древесины. Недавнее исследование Лесной Службы показывает, что огромное большинство продаж древесины приносит денежные убытки в семи из ее девяти Регионов. Например, в Регионе Один (Монтана, северный Айдахо), двенадцать из тринадцати Лесов в целом приносили денежные убытки по древесине в 1987 году.Биверхед, например, потерял два миллиона долларов, продавая древесину в этом году, но согласно исследованию Общества дикой природы, между 1979 и 1984 годами, Биверхед терял в среднем 3 миллиона долларов в год на продажах древесины, или 90 центов терялись на каждый вложенный доллар! В Национальном лесу Тонгасс на Аляске - который включает значительную часть из сохранившегося умеренного тропического леса Тихоокеанского Северо-запада - Лесная Служба теряет приблизительно 50 миллионов долларов каждый год на свой программе продажи древесины или от 91 до 99 центов на доллар (на протяжении 1980-ых годов). В 1985 году, продажи древесины ниже себестоимости в Национальных Лесах стоят американским налогоплательщикам приблизительно 600 миллионов долларов, согласно Офису Менеджмента и Бюджета (ОМБ). Большинство этих продаж происходило в незащищенных свободных от дорог областях, которые должны управляться как области дикой природы Лесной Службой и охраняемых Конгрессом областях Дикой природы.
К сожалению, из-за недостатков в отношении правительства к стоимости дорог и затратам на проблемы окружающей среды, порожденные дорожным строительством и лесозаготовкой, такие цифры могут преуменьшать проблему. Согласно недавнему исследованию доктора Ричарда Риса, штатного экономиста Общества дикой природы, вся программа заготовки древесины Лесной Службы, включая продажи выше себестоимости, приносила убытки в среднем 406 миллионов долларов каждый год между 1982 и 1987 годами.
Таким образом, несмотря на варьирующиеся процедуры учета, экономическая недальновидность Национальной заготовки леса Леса становится очевидной. Даже ЛС (Лесная служба) допускает, что продажи древесины часто приносят денежные убытки. Принимая во внимание, что в 1987 только 13 % производства древесины Америки производилось из Национальных Лесов, чисто на основе экономики имеется сильный аргумент в пользу запрета всей лесозаготовки в Национальных Лесах.
Другие формы пособий на общественные земли являются многочисленными. На землях БМЗ (Бюро менеджмента земли) и Лесной Службы, владельцы ранчо выпасают свой рогатый скот за приблизительно 1.50 доллара за единицу животное-месяц (AUM, количество фуража, необходимое, чтобы обеспечивать одну корову и ее теленка на протяжении одного месяца), в то время как при обращении на свободный рынок на частных землях средние цифры составляют приблизительно 7 долларов за AUM. Если принять во внимание ограждения, водные разработки, трубопроводы, дороги, применения гербицидов, формирование цепочек кустарника, засев экзотических видов, таких как колосистый пырей (урожайные монокультуры, которые являются хорошими для коров, и ничего не стоящими для диких животных) и стоимость администрирования этих так называемых "пастбищных земель" размер субсидии, на которую мы раскошеливаемся, для того чтобы произвести то, что составляет только 2 % красного мяса, произведенного в Америке являются шокирующими. (Вермонт фактически приносит говядины чем Невада.) Большинство этих интенсивных методов менеджмента пастбищ является чрезвычайно разрушительным для экосистем дикой местности, и большинство из них обеспечивает бюрократов удобным оправданием, чтобы исключить общественные земли из рассмотрения на предмет объявления Областями дикой природы. (*) Экономический скандал на общественных землях, непосредственно затрагивает большую часть общественных земель в США. Исследование постыдных деталей субсидированного налогоплательщиком разрушения дикой местности было бы длинным, трудным самостоятельным исследованием. Здесь достаточно будет сказать, что разрушение дикой природы является чрезвычайно дорогостоящим почти во всех случаях.
* По поводу подробных трактатов о разрушительных эффектах выпаса скота на общественных землях, читайте Дензел и Нэнси Фергюсон, "Священные коровы в общественном корыте или готовящийся к печати Линн Джекобос: "Опустошение Запада".
Напротив, заповедание всех наших остающихся диких земель немедленно сэкономило бы нам миллионы долларов, которые мы теперь вбухиваем в субсидии на лесозаготовку, горную промышленность и хозяйства ранчо. Кроме того, долгосрочная экономическая стабильность стала бы результатом этого, поскольку общины отняли бы себя от груди краткосрочной эксплуатационной прибыли состояния корпоративных субсидий. Экономики бумов и провалов в сообществах около областей дикой природы были бы заменены устойчивыми экономиками, которые будут включать доход, полученный от рекреационной деятельности в дикой местности, такой как охота, рыбная ловля, туризм, скалолазание, и спуск по рекам. Эти устойчивые виды деятельности также включали бы индустрии туристического оборудования и работы проводников, туризм мягкого воздействия и даже заготовка леса малого масштаба в некоторых уже содержащих дороги областях. Более того, здоровая окружающая среда - включая дикую природу - привлекает мелкий бизнес, индивидуальных предпринимателей и пенсионеров. Долгосрочные экономические преимущества от этих видов деятельности хорошо задокументированы; Мы должны только заставить отменить разрушение дикой природы благосостояния на общественных землях. Хотя дикая природа должна быть защищена независимо от человеческих экономических соображений, абсолютно непростительно то, что мы одновременно уничтожаем ее и тратим большие суммы денег, чтобы сделать это.
Кроме того, некоторые люди, по крайней мере, нуждаются в какого-то рода вызове физическом и умственным - который не может быть удовлетворен в цивилизованной окружающей среде. Человеческий дух нуждается в запахе опасности, даже возможность насильственной смерти, которая приходит не от рук головорезов в Центральном Парке или в столкновении на Лос-Анджелесской автостраде. Мы нуждаемся в местах без знаков остановки, полицейских, спасательных команд, пожарников, больниц и социального обеспечения. Мы нуждаемся в местах, где Большой Брат не следит за нашей безопасностью, где мы одни ответственны за наши действия, и где мы одни должны принимать все последствия. Мы нуждаемся в горах, чтобы заниматься альпинизмом, реках, чтобы переходить их вброд, пустынях, чтобы их пересекать, склонах лавин, чтобы кататься на лыжах, и грозах, чтобы съеживаться. Мы нуждаемся в вызове дикой природы так, чтобы где-нибудь на планете индивидуумы могли поучиться немного смирению перед лицом пересиливающих стихийных сил природы. Без опасности, без вызова наше ежедневное существование представляет собой просто выживание. Мы нуждаемся в дикой природе так, чтобы мы могли реально жить.
Во многих отношениях дикая природа и свобода являются синонимами, особенно в мире, в котором есть слишком много людей, сдерживаемых правительствами, общественными нравами и невозможностью действовать без того, чтобы нарушить права других. Мы нуждаемся в местах, где нет никаких встроенных социальных препятствий, мешающих нам дорого заплатить за наше неверное суждение, или, если на то пошло, принять награду за свой здравый смысл. Мы нуждаемся, также, в предельной свободе: свободе умирать с достоинством как часть природного мира.
Мы нуждаемся в свободе от стандартов и законов цивилизованного мира. Мы нуждаемся в свободе отбросить свои тормоза, бежать обнаженными на солнце (или на дожде), или защищать ниспровержение всех правительств. Мы нуждаемся в местах на планете, где общественно неприемлемое поведение является приемлемым. И мы нуждаемся в местах, где мы можем быть свободны от Налоговой Службы, ЦРУ, ФБР, ЭЙ-БИ-СИ, БИ-БИ-СИ и Министерства Транспорта. Мы нуждаемся в местах, где мы можем выть при луне без соседей, жалующихся в полицию. Мы нуждаемся в местах, где мы можем выть в полиции. Мы нуждаемся в местах, где мы можем избегать полиции, и мы даже нуждаемся в местах где мы, если необходимо, можем сопротивляться вторжению иностранного врага.
Большая часть дикой природы, которая выживает, будет находиться в странах с низкой плотностью человеческого населения. Помимо этого, дикая природа выживет, прежде всего, в странах, которые допускают большинство человеческих свобод, включая свободу требовать политического изменения. Без свободы, сохранение большой дикой природы является маловероятным и без дикой природы, не может быть никакой реальной свободы.
Дикая природа также функционирует как область экологического контроля, критерий, которым может быть измерено воздействие человеческих действий на недикие экосистемы. Основной принцип научного предприятия состоит в том что для того чтобы измерить результаты любого эксперимента, "контрольный" субъект должен поддерживаться таким образом, чтобы ученые могли точно сравнивать и измерять изменения в экспериментальном субъекте. Для великого эксперимента человеческого индустриализма, мы должны поддерживать многочисленные огромные единицы дикой природы как области экологического контроля).
Пока люди продолжают манипулировать природой в крупном масштабе, дикая природа, как экологический критерий будет единственным источником значительной части информации, на которой можно базировать наши решения. Такие использования Земли, как лесоводство и менеджмент пастбищ извлекли бы большую пользу из лучшего понимания природных процессов, которые происходят в девственных экосистемах.
Например, экологи сейчас начинают понимать важную роль, которую большие упавшие бревна играют в поддержании экосистем леса. В управляемых лесах, немногим большим корягам (стоящим мертвым деревьям) позволяют оставаться, и деревья вообще "собираются" (эвфемизм лесоводства, приравнивающий леса к зерновым культурам таким как зерно или хлопок) немедленно после их пиков показателей роста, но задолго до того, как они полностью созреют. Поэтому, немногие, если таковые вообще имеются, большие деревья падают на землю в лесу. Это верно в отношении почти всех управляемых лесов, независимо от того, применяется ли равновозрастной менеджмент (сплошная вырубка и связанные с ней методы) или неравновозрастной менеджмент (выборочная или групповая выборочная вырубка). В природном лесу, тем не менее, гниющие бревна - также как коряги, которые обеспечивают среду обитания для многих млекопитающих, птиц и беспозвоночных - являются вездесущими. Эти бревна перерабатывают питательные вещества назад в почву и таким образом в более поздние поколения деревьев. В старовозрастных лесах, особенно на Тихоокеанском Северо-западе и в Северных Скалистых горах, упавшие бревна очевидно являются критически важными в поддержании баланса влажности леса. Гниющий бурелом впитывает потрясающие количества воды из зимних и весенних осадков, удерживая влагу на протяжении теплых, сухих летних месяцев. Сырые гниющие бревна обеспечивают грядку для сеянцев Западного Болиголова (Тсуги), которая иначе не пережила бы сухой сезон роста. Влажный бурелом также является средой обитания для грибов, которые формируют симбиотические отношения с корнями деревьев леса и растениями подлеска. Эти "грибокорни" увеличивают впитывание воды и питательных веществ. Упавшие бревна также обеспечивают среду обитания для маленьких млекопитающих, которые распространяют грибковые споры. В лесных потоках упавшие бревна стабилизируют берега потоков, таким образом замедляя эрозию. Они также создают водоемы и укрытие для рыбы, и среды обитания для различных беспозвоночных, являющихся базовыми для водной продовольственной паутины. Более того, даже в молодых природных лесах или в природных лесах, подверженных частым вызванным молнией пожарам, мертвые деревья - либо как гниющие бревна, либо как богатая питательными веществами зола остаются в системе, падая, питая и рециркулирясь. (Некоторые лесоводы сейчас полагают, что смерть леса в Европе является не столько результатом кислотного дождя сколько результатом потери питательных веществ из-за нескольких сборов).
Долгосрочные последствия устойчивого удаления древесного волокна из экосистем леса неизвестны, но вероятно включают сокращение производительности леса и конечно природного биоразнообразия. Основываясь на нашем медленно увеличивающемся знании непотревоженных систем, мы должны придумать пути, более близко напоминающие природные процессы, чтобы управлять некоторыми лесами для производства древесного волокна. Без таких непотревоженных систем дикой природы, экологически здравые новшества являются невозможными. Без девственной дикой природы, мы не имеем никакого способа измерения степени ущерба, причиненной цивилизацией природным системам, и никакого способа определения рациональных целей менеджмента земли в полудиких, сельских или городских областях. Мы нуждаемся в дикой природе, потому что без нее, мы не можем измерить здоровье цивилизации.
Другие сосредоточенные на человеке аргументы в пользу дикой природы обращаются к нашему прошлому или к нашему будущему. Иногда отмечают, например, что человеческий мозг эволюционировал в дикой природе. Так же как человеческий большой палец, который дал нашим первобытным предкам способность делать инструменты. Также утверждалось (к моему огорчению!) что дикая природа обеспечивает потенциально важный резервуар неиспользованных ресурсов, которые могли бы использоваться в чрезвычайной ситуации для нации.
Один из наиболее часто приводящихся антропоцентрических аргументов в пользу дикой природы состоит в том, что увековечивание здоровых экосистем и природного разнообразия форм жизни на Земле обеспечивает прямые материальные преимущества для человеческого вида. В настоящее время, 60 % всемирного производства продовольствия для людей происходит только от трех видов цветущих растений: кукурузы, пшеницы и риса. Наиболее вероятно, другие важные источники продовольствия могли бы быть найдены среди 235,000 или около того - список растет каждый год - известных видов цветущих растений, если они не вымрут. Нужно задуматься о последствиях для человечества, если бы пенициллиновая плесень вымерла до открытия ее свойств антибиотика. Кроме того, можно утверждать, что где-нибудь растение, содержащее совершенное противозачаточное вещество (или лекарство против рака) может быть фотосинтезировано где-то далеко, совершенно незамеченным людьми. Более того, можно было бы добавить, что сложные экосистемы, в самом деле, даже относительно простые, все еще являются плохо понятыми. Что известно, однако, это то, что устранение или сокращение вида в одной части системы иногда проявляют себя как бедствие или сильное потрясение, полностью непредсказуемыми способами, некоторой другой части этой системы. Например, устранение исконных многолетних трав во многих из наших Западных природных пастбищ домашним скотом привело к непредвиденными вспышкам популяций грызунов, лагоморфов (кроликов и зайцев) и поселения насекомого, которые обширно повредили смежные сельскохозяйственные земли. Как сказал эколог леса Крис Масер, "мир подобен поверхности воды. Если Вы ударите его кулаком здесь, он выскочит там. Проблема в том, что мы не знаем где или насколько высоко".
В этом месте, я должен признаться читателю, что я не был полностью прям. Все вышеприведенные аргументы в пользу дикой природы основаны на антропоцентрической (сосредоточенной на человеке) точке зрения; все же, по правде говоря, я выступаю в пользу биоцентрической защиты дикой природы. Углубляющийся экологический кризис теперь угрожает самому выживанию жизни на Земле. Дикая природа прежде всего не для туризма, охоты, ирригации или созерцания. Дикая природа представляет собой изначальную плазму эволюции. Без нее, три с половиной миллиарда лет эволюции будут поколеблены - и они действительно поколеблены! Спросите экспертов: Соула, Эрлиха, Вилкокса и других полевых экологов. Дикая природа и фотосинтез в в ее рамках являются преградой против парникового эффекта. Это также преграда против вымирания, против непрерывного ослабления паутины поддержания жизни на нашей планете. Кроме того, дикая природа - единственный вид окружающей среда на Земле, которую мы знаем, в которой жизнь может поддерживаться на протяжении тысячелетий.
Таким образом, несмотря на мое личное предубеждение против биоцентризма, я включил в эту главу различные антропоцентрические основания в пользу дикой природы просто, потому что безотлагательность экологических кризисов требует, чтобы защитники дикой местности имели большой опыт по части всех аргументов в пользу дикой природы. В мире, в котором господствует экономические и другие сосредоточенные на человеке соображения, антропоцентрические аргументы являются целесообразными, особенно в краткосрочных непосредственных кризисах.
Конечно, желание планетарного выживания преодолевает философское разделение между биоцентрическим и антропоцентрическим. Не надо быть мизантропом, чтобы защищать дикую природу, которая, в конце концов, является сырьем, из которого была вырезана цивилизация. Но, как я сказал, я до сих пор не был полностью прямым, потому что я обеспокоен преимуществами от дикой природы для человеческого вида или человеческим выживанием не более, чем я обеспокоен выживанием Снежных Леопардов, Черных Носорогов, Мухи Цеце или Монстров Джилы.
Почему тогда дикая природа? Поскольку дикая природа и существа, которые зависят от нее, имеют право на существование. Это очень просто. Дикая природа ради нее самой! Жизнь ради ее внутренней ценности! Дикая природа должна сохраниться, потому что имеется внутренняя ценность и красота в дикой, непотревоженной природе независимо от ее преимуществ для человеческого вида. Мы должны защищать дикую природу, потому что люди не имеют права изменять всю планету ради их собственных целей.
Господствующая парадигма в индустриальном мире основана на понятии о том, что Гомо сапиенс является королем планеты, наделенным определенным божественным правом либо заботиться о Земле и всех ее живых и неживых компонентах (это - идея "управления", которая является просто менее злой формой человеческого господства), либо доминировать и уничтожать ее другие формы жизни и ландшафты согласно нашим индустриальным прихотям и желаниям. Согласно этой системе верований, люди стоят "выше" природного мира. Это мировоззрение воплощено в печально известном заявлении Джиффорда Пинчота, первого Руководителя Лесной Службы США о том, что существуют только две вещи в мире, люди и природные ресурсы.
Доминирующая парадигма, однако, является явлением только последних двух - четырех тысяч лет человеческой истории, и таким образом является отражением человеческой философии только на протяжении крошечной доли истории вида. Даже сегодня, остается несколько культур и субкультур, которые присоединяются к более биоцентрическому мировоззрению, полагая, что люди являются частью природы, и что их права не простираются за пределы прав других форм жизни. Доминирующая парадигма является банкротом, даже если использовать ее собственные установленные стандарты этики. Это способствует разрушению биотических систем, от которых зависит вся жизнь - включая человеческую. Дикая природа и жизнь, зависимая от нее, имеют право на существование просто, потому что они существуют.
Не углубляясь в философскую дилемму веры в абсолютно правильное и неправильное, будет справедливо сказать, что люди являются свободными принимать или отбрасывать любой специфический набор ценностей. Поэтому, почему бы ни принять парадигму, которая способствует красоте, разнообразию и гармонии, вместо доминирования, размножения и разрушения? Люди должны каким-то образом начать признавать права всех форм жизни, права рек, гор, пустынь, прерий, тундр, лесов и камней. Если универсально признано, что убийство или изнасилование человеческого собрата являются "неправильными", и что воровство или вандализм чьей-либо собственности являются "неправильными", то, почему мы также не можем признать неправильность огульного разрушения природных систем, и неправильности непрерывного воровства среды обитания у наших собратьев-существ? Почему бы ни признать, что мы не являемся ни избранными господами планеты, ни "управляющими" всех "меньших" жителей Земли? Поскольку мы являемся просто членами биотического сообщества, которые оказались обладающими интеллектом, для чтобы понять потребности нашего собратьев-существ.
Проще говоря, мы не имеем права существенно вмешиваться в эволюцию биоматерии Земли. Человеческий вид действительно имеет право процветать, но, как сказал Эдвард Эбби, не повсеместно, сразу, и всегда за счет других видов. Они, также, имеют право процветать и развиваться в широком диапазоне сред обитания, не просто как рассеянные оставшиеся популяции. Именно поэтому мы нуждаемся в дикой природе.