В.В. Докучаев
О борьбе за существование и о мировой любви

(Опубликована в газете "Санкт-Петербургские ведомости, 1898 г. # 32 и журнал "Энергия" 1996 #8).

Ввиду важности данного вопроса для социальной и нравственной стороны человеческой жизни и равно с целью исправления и дополнения уже публикованной повременной печатью отчетов о лекции проф. Докучаева прошлого 20 января мы помещаем здесь вполне точное изложение речи нашего уважаемого почвоведа...

20 января в превосходном зале императорского сельскохозяйственного музея, залитом электричеством и роскошно убранном чрезвычайно разнообразной и единственной в своем роде коллекцией (до 6 тысяч исключительно научных предметов) природы России, разбитой на естественные районы и соприкасающихся с ней стран, при множестве публики, среди которой можно было видеть немало видных деятелей нашего сельского хозяйства, землевладельцев и многих представителей решительно всех наших высших учебных заведений, состоялась первая вступительная лекция проф. В.В. Докучаева. Как известно, лектор сам принимал более чем видное участие в создании совершенно новой в области современного естествознания дисциплины, а именно - теоретического почвоведения, которая и должна поэтому считаться нашей, русской наукой, и обладает счастливой способностью убежденно, умело, коротко и, главное, вполне доступно (можно сказать, для любого простолюдина) передавать нередко весьма отвлеченные и труднейшие по содержанию положения современной жизни. Весьма сочувственно встреченный публикой, он начал свою лекцию с изложения и критики двух важнейших законов, управляющих, по его мнению, всем живущим на нашей планете, - закона борьбы за существование (закон Мальтуса и Дарвина) и закона любви: те же законы с особою ясностью и силою проявляются и в обширнейшей сфере разнообразной сельскохозяйственной деятельности.

Проведя в ярких чертах характерную и блестящую аналогию (с одной стороны, между борьбой за существование и ветхозаветным законом Моисея "зуб за зуб" и "око за око", и с другой - между мировым законом любви и новозаветным учением Христа, повелевающего нам любить врагов и даже жертвовать своей жизнью за других), профессор Докучаев высказал, между прочим, следующие положения.

Оба упомянутых закона всегда действовали в природе и всегда будут управлять миром, покамест последний существует в качестве такового. Если израильтяне и управлялись в своей внешней жизни вышеупомянутым, чисто формальным законом Моисея, то ведь не следует забывать, что в то же время Иегова как любвеобильнейший патриарх постоянно и, так сказать, непосредственно вмешивался в жизнь своего любимого народа. Он переводит его через моря. Он посылает ему небесную манну. Он наделяет его обильнейшим потомством. Он служит ему путеводителем в пустыне... Не забудем также, что как иноплеменники ветхозаветных иудеев, так и современные нам миллионы людей, никогда не слышавшие даже имени Христа, могут естеством законное творить...

Оба закона коренятся в натуре человеческой - в том, к счастью, более кажущемся, чем действительном, так сказать, временном, но не постоянном, различии, иногда даже антагонизме, которые замечаются между духом и телом человека, между его материей и душой, и которые вызывают у нас иногда, особенно в минуты нравственного просветления, высшего проявления совести, мучительное сознание двойственности своего существа. По словам лектора, эта последняя особенно резко проявляется во время наиболее трудных болезней человека, когда тело отказывается нам служить, а дух, как бы менее стесняемый своей грубой оболочкой (телом), напротив, действует особенно сильно, бодро и энергично, и когда, наконец, невольно перед нами являются грозные запросы: а что ты сделал с данными тебе силами и дарами, ты использовал талант, находившийся в твоем распоряжении, что ожидает тебя в ближайшем будущем?.. Ведь надежды на тело, на материю, на науку, на технику никакой уже нет, ведь запоздалые мольбы, очевидно, уже не помогут... Повторяем, к счастью для одних, к окончательной самопогибели для других, эта мучительная раздвоенность, эта борьба между двумя половинами одного и того же существа не постоянна, не вечна... Для лучших же из людей она может и никогда не наступать, или, точнее говоря, проявляться в минимальной дозе, ибо нет человека, который не согрешил бы...

Отдав должное великому гению Дарвина, учение которого перевернуло, по выражению лектора, все естествознание вверх дном, оживило и одухотворило его и создало целый ряд совершенно новых дисциплин, профессор Докучаев горячо, в решительных выражениях, предостерегал своих слушателей от излишних увлечений дарвинизмом, особенно от взглядов его нередко слепых, неумелых и далеко не научных последователей... Сам Дарвин нигде и никогда не говорил, что мир управляется одной борьбой за существование, да и не мог этого говорить в качестве великого мыслителя и безусловно обьективного ученого. Тем более, что борьба за существование есть факт, явление, но не сила. Уже в классических трудах самого Дарвина, особенно в "выражении ощущений у животных", можно найти истинные перлы доказательств проявлений мировой любви среди природы, среди животных и пр., но, повторяем, не это было задачей жизни и великих дум человека, и без того пересоздавшего целое естествознание.

Останавливаясь, в частности, на проявлениях борьбы за существование среди органического мира, лектор констатировал прежде всего тот факт, что эта борьба происходит, вообще говоря, лишь между ближайшими сородичами (как и в мире человеческом) и сожителями, и чем это родство и сожительство тех или других организмов - все равно растительных или животных - ближе, теснее, тем и борьба сильнее, ожесточеннее... И, напротив, чем дальше стоят (по существующим системам и классификациям) организмы друг от друга, тем вышеупомянутый антагонизм все более и более слабеет, что совершенно понятно и естественно. А так как помимо мелких и весьма близких между собою по организации, пише, жизни, потребностям, интересам, капризам и пр. разновидностей (профессор Докучаев не признает видов) в природе существуют и гораздо дальше отстоящие друг от друга так называемые роды, семейства, порядки, классы и пр., то там, между ними, мы встречаем, напротив, явное и непреодолимое стремление к сотрапезничеству, содружеству, сожительству, сопомощи и даже любви... Лучшим, можно сказать, решительным, по мнению лектора, доказательством отвечного и современного действия в природе мирового закона любви служат существование так называемых естественно-исторических зон и родственно, теснейшим образом связанных с ними сельскохозяйственных царств, представляющих нам удивительно стройное, удивительно тесное сочетание миллионов и миллиардов разнообразнейших организмов, явлений, интересов, чувств, желаний, страстей, капризов и пр., и пр. - цельность постройки всего этого необъятного, но живого здания, называемого обыкновенно миром, вселенной, поразительное единство плана домостроительства и управления, - стройность, осмысленность и целесообразность всей жизни (до мельчайших деталей, до последней мошки и микроба) этого гигантского организма. Все это резко, ярко даже для слепого, свидетельствует об удивительных, несомненно нечеловеческих - согласии, содружестве, сопомощи и даже любви, охраняющих и уравнивающих, согревающих и оживотворяющих и, так сказать, осмысливающих и одухотворяющих всю видимую и не видимую нами природу, - это удивительное творение какой-то одновременно, непостижимо (для человека, с его крайне скромными и ограниченными средствами чувствований, наблюдений и анализа) великой и могущественной, необьятно мудрой и бесконечно любящей силе, которая сама, по самому простому, доступному для любого крестьянина и даже ребенка, соображению и заключению, может быть лишь чистейшей безусловной Истиной (Идеей), недостижимой для нас Красотой, мудрейшим и всемогущим Словом, и паче всего - вселюбящим и всепрощающим Творцом и Зиждителем вселенной.

О той же близости, целостности и, так сказать, единстве всего существующего и живущего ясно говорит и тот поразительно величественный факт, что все царства природы - растительный и животный мир почвы, в частности, и минеральное царство - вообще состоят, в сущности, из одних и тех же начал, именно еще древним знакомых стихий - воды, земли, воздуха и огня (тепло и свет), с самыми ничтожными вариациями и замещениями... в отдельных царствах. А эти начала и упомянутые царства состоят, в свою очередь, в своей главной массе всего-навсего из каких-либо четырех-пяти элементов, каковы кислород, водород, углерод и азот, - эти преимущественные строители воды и воздуха, растений и животных. Лишь та стихия, из которой создан венец творения - человек, построена несколько сложнее...

Развивая свое положение и мировой любви по отношению к человеку, лектор заметил, что неразрывной частицей ее должна быть признана и любовь наша, человеческая - любовь Ромео и Юлии, Гектора и Андромахи, любовь Ахиллеса к Патронии, любовь к родине (Русь и тройка), любовь Ярославны к погибшему мужу, любовь матери к детям, любовь к другу (памяти князя Одоевского), любовь старого ветерана к товарищам и былым начальникам (Бородино), любовь Корделии к отцу (король Лир), любовь к природе и пр. и пр. Но все это временно, все это нередко меняется и пропадает в течение короткой жизни одного и того же человека, все это безжалостно стирается неумолимой смертью, как дым, как мимолетное мгновение... Даже та высшая человеческая любовь - любовь-таинство, обьединяющая два нередко диаметрально противоположных существа в одну плоть и кровь, и она, видимо, смертна, по крайней мере, в той форме и с тем характером, которые так дороги, так ценны и так милы нам здесь, на земле... Тем не менее и эта, так сказать, земная любовь, есть страшная сила, могущая, как известно, вместе с ее постоянной спутницею - верой, двигать не только сердца, умы, воли, но и горы.

Свою весьма оживленную речь профессор Докучаев закончил приблизительно следующими словами: "В своей идеальной, для простых смертных едва ли доступной, форме проявилась любовь ко всему человечеству, лишь в жизни Богочеловека."

"Не жертвы, не сухой бездумной формы хочу Я, - говорит величайший из Учителей, - а милости, души, жизни, сущности, сердца, тепла и света"... Спаситель мира призывает к себе не фарисеев, книжников, мнимых законников, возлагающих на людей неудобоносимые бремена, и не тех, сердца которых давно окаменели (они уже не могут плясать, когда играют на свирели, и плакать, когда раздаются плачевные, хотя бы и раздирающие душу песни): напротив, Христос призывает на путь исправления и лучшей будущей жизни слабых, мытарей и грешников... Он позволяет женщине, которую чистокровный и форменный фарисей не пустил бы на порог своего богатого дома, обмыть ноги свои слезами ее и благовонным мирром ее, отереть их волосами, причем совершает величайший акт любви и милосердия: он прощает женщине ее увлечения, даже тяжкие грехи, и возвращает ей ее нравственное достоинство за то, что она много возлюбила; а кому мало прощается, тот мало любит...

Счастлив, - сказал в самом конце лектор, - что мои взгляды на законы борьбы за существование и мировой любви, видимо, всецело разделяются таким великим знатоком сердца человеческого и художником, как граф Лев Николаевич Толстой.