И.И. Пузанов
Красота, что уходит из мира

(Опубликовано в журнале "Вопросы истории естествознания и техники, 1995 # 4)

Красоте первозданной земли -
Многоликой, могучей и яркой,
Вырожденье и гибель сплели
Неизбежности серые Парки:
Изменяется старый наш мир,
Что сиял красотой бесполезной,
Все единый сравнял нивелир
С неизбежностью Рока железной.
Истребил на земле Человек
Все, что было на ней самобытно.
Все уйдет - безвозвратно, навек,
Что прекрасно, с Природою слитно.
Точно снег, всюду тают леса -
Первобытного мира наследство,
Гибнет джунглей безбрежных краса -
В них прошло Человечества детство!
Сожжены, продаются на сруб
И тайги вековечные стены -
Лес фабричных закопченных труб
Вырастает им вскоре на смену.
Перепахана дикая ширь -
Воля-вольная степи целинной,
Где на борзом коне богатырь
За сайгаком носился былинный.
Там, где ветер трепал лишь ковыль, -
Монотонная пашня, толока.
Конь бензиновый, автомобиль
По равнине грохочет широкой.
Невозвратные дни сочтены
Тварей, полных отваги и силы:
С лесом, степью уходят слоны,
Зубры, лоси, жирафы, гориллы,
После долгой, неравной борьбы,
Что велась против них неустанно, -
Остаются одни лишь рабы
И наперсники злого Тирана.
Беспощаден Владыка Земли,
Младших братьев сметает он расы:
Уж навеки покорно ушли
Тасманийцы, ацтеки, веддасы...
Исчезает народный наряд,
Многоцветный, как климат и страны, -
Складки ярких саронгов и фат,
Кимоно, кунтуши, сарафаны.
Простоватый турецкий народ,
Стерший некогда эллинов фрески,
Быстрым шагом к Прогрессу идет,
Обьявляя анафему... феске...
Экзотических рас нагота -
Темнокожих Венер, Аполлонов -
Ханжеством их духовных патронов
Скрыта грязным тряпьем, проклята.
И единая серая мода,
Европейской исчадье тоски,
Одевает земные народы,
Зажимая тела их в тиски.
Цилиндрически-тесные брюки,
Прозаически-куцый пиджак,
И с надкрыльями черными фрак -
Верх безвкусицы, штампа и скуки.
Древних рыцарей латы, щиты,
Кирасиров мундиры, доспехи,
Были полны своей красоты
На плацдармах военной потехи.
Как сверкал этих панцырей ряд
В упоеньи отважной атаки!
Заменил их незримый наряд -
Земляное, трусливое хаки.
Бой всегда был кровав и жесток,
Но подлее атак всех и рубок
Удушающих газов поток,
Механических стук мысорубок...
Стихла музыка нежных смычков,
Смолкли гуслей и арф переливы;
Вместо них - патефонов надрывы,
Механический радио-рев.
Старых песен напевы забыты -
В них нашел себя каждый народ,
Но напев шансонетки избитой
Им на смену повсюду идет.
Мифы светлые полинезийцев,
Человечества детские сны,
Сказки негров, бушменов, индийцев
С корнем вырваны, запрещены.
Им на смену стандартную веру -
Ту, что грезил казненный Еврей,
Силой вводят отцы-миссионеры
Средь заблудших овец-дикарей.
Пусть сказания их на Фаворе
Красоты и значенья полны, -
Но какое же дело Маори
До богов Иудейской страны!
Вслед за библией входят чахотка,
Оспа, сифилис, корь и скорбут,
Принужденье, тюрьма, рабский труд,
Водка, голод, казарма и плетка.
В деловой, прозаический век,
Когда свергнуты ветхие боги,
Богу Золота стал человек
Строить нового стиля чертоги.
Вся эстетика - ветошь и хлам!
Что за польза в пилястрах, колоннах,
Украшавших дворец или храм?
И растут в городах-вавилонах,
Пробиваясь сквозь копоть и дым,
Из стекла и бетона уроды,
Взор не радуя видом своим,
Но безвкусьем скребя небосводы.
Камни ж прошлого тают, как воск:
Воды Нильской плотины залили:
Птолемеевский дивный Киоск,
Перл погибшего острова Филе...
Романтический старый наш мир,
Многоликий и пестро-несвязный,
Стал подстрижен под однообразный
Торгашей всенародных ранжир.
Ах, как стало на свете уныло!
Повсеместно царит лишь один
От Манчестра и до Манилы
Англосаксов штампованный сплин.
Всюду теннис, отели и бары,
Всюду чопорный их ритуал,
Золотых челюстей их оскал,
Банки, склады, конторы, доллары.
Разрастаясь ползучим пятном,
Ненасытной Европы бацилла
Шар земной целиком охватила.
Старый мир предназначен на слом
Повеленьем Златого Кумира!
Стиль культуры повсюду один:
Легионы бездушных машин
Красоту изгоняют из Мира...
И не в силах ее мы вернуть -
Бесполезно бороться ведь с Роком -
Можем скорбно о ней лишь вздохнуть,
Как вздыхают о детстве далеком...
Правда, есть и своя Красота
В порождениях Нового Века,
И в машинах она разлита,
Взявших в плен их Творца - Человека.
Как архангел, гигант-бомбовоз
Сеет Ужас и Смерть с небосвода!
Есть свой ритм в перестуке колес,
Гармоничен гудок парохода.
Красота не умрет никогда,
Были б люди, чтоб ей любоваться.
Точно Феникс из пепла, всегда,
Она будет, сгорев, возрождаться.
Может быть, оглушительный джаз
Новым людям заменит Моцарта,
Красоту в тирании стандарта
Может быть, и увидит их глаз.
Ведь недаром у новых поэтов,
Что поют породивший их мир,
Не услышим мы стройных сонетов,
Как певали Петрарка, Шекспир.
Деловит их язык лапидарный,
Не поет, а грохочет их стих,
Отражает поэзия их
Стиль эпохи - тяжелый, ударный.
Музой новой, что с веком идет,
Будет мир победивший прославлен,
Но его красоту пусть поет
Тот, кто старой красой не отравлен.
Видно, время изжил я свое -
К той красе холодна моя лира.
Я хочу воспевать лишь Ее -
Красоту, что уходит из мира.