От составителя

Знакомясь с книгами по охране дикой природы и заповедному делу, изданных за рубежом, не устаешь удивляться, с какой трогательной заботой и щепетильностью на Западе относятся к памяти и литературному наследию своих идеологов природоохраны. В Германии каждый студент - биолог знаком с произведениями немецких классиков движения за охрану памятников природы Гуго Конвенца и Эрнста Рудорфа, во Франции - с идеями защитника красивых пейзажей - Бокье. В Польше пятое издание выдержали труды известного поборника идеальных ценностей в природе и идеолога польской природоохраны Яна Павликовского. Давно и на многие языки переведены работы американских философов, писателей и натуралистов, основоположников экологической этики, природоохранной эстетики и романтизма в природоохране - Ральфа Эмерсона, Джона Мюира, Генри Торо, и, конечно, Олдо Леопольда.

А вот у нас к собственным классикам, отношение было, мягко говоря, довольно прохладным.

А этико-эстетические взгляды в заповедном деле и охране дикой природы вообще долгое время не признавались. Не приветствовались работы по экологической этике, природоохранной эстетике, экологической теологии, экологической этнографии, культурологическим и патриотическим аспектам природоохраны.

Не этим ли обьясняется затянувшийся кризис идеологии заповедного дела и охраны дикой природы как в России, так и в ближнем зарубежье?

Обсуждая ..... проблему с московскими экологом Евгением Симоновым и историкомАнтоном Стручковым, мы пришли к мысли, что неплохо было собрать работы наших пионеров заповедного дела и охраны дикой природы, в которых явно чувствуется этико-эстетический подход. Будущий альманах в шутку назвали "Русский Леопольд". Идею издания поддержал еще один человек, сердцу которого близки вопросы морали и эстетики в природоохране - директор Эколого-просветительского центра "Заповедники" Наталья Данилина.

Вместе подумали под содержанием, и вот получился сборник, представляет собой первую серьезную попытку собрать воедино классические работы и совсем неизвестные публикации отечественных пионеров охраны природы, других специалистов, поднимавших этико-эстетические вопросы природоохраны в РОссийской империи в конце 19-го - первых десятилетках 20-го веков и является дальнейшим воплощением в жизнь совместного российско-украинского проекта "Любовь к природе". Открывается сборник известной статьей Валерия Ивановича Талиева "Охраняйте природу!", изданной отдельной брошюрой в 1914 г в Харькове. Талиев один из первых поднял вопрос о сохранении природной красоты в идеалистических целях: "Красота природы имеет собственную высокую ценность: она должна быть охраняема независимо от узко-практических задач!"

Большой интерес представляют работы двух российских академиков - Д.Н. Анучина "Охрана памятников природы" и И.П. Бородина "Охраняйте памятники природы".

Вслед за Иваном Парфеньевичем Бородиным мы еще раз хотим воскликнуть по поводу памятников природы: "Растерять эти остатки было бы преступлением (...). Это такие же улики, как картины, например, Рафаэля, - уничтожить их легко, но воссоздать нет возможности".

Наиболее видный выразитель этико-эстетического подхода в охране дикой природы Андрей Петрович Семенов-Тян-Шанский, представлен не только своей классической статьей "Свободная природа, как великий живой музей требует неотложных мер ограждения", но и некому не известными статьями, опубликованными в петербургской газете "Новое время" в 1911 - 1914 гг. Наиболее интересные отрывки из них предоставил А.Ю. Стручков "надо систематически воспитывать в населении чувство сострадательной любви ко всему живущему, ко всему имеющему право существования наряду с человеком", - писал Андрей Петрович. Об этом же он говорит и в своих стихах. Не ошибемся, если скажем, что воспитание сострадательной любви ко всему живущему ныне гораздо важнее экологического образования и воспитания.

К историческому открытию можно отнести впервые публикуемые страницы из дневника В.П. Семенова-Тян-Шанского и письмо М.Н. Римского-Корсакова А.П. Семенову-Тян-Шанскому, подготовленные к публикации А.Ю. Стручковым. Великое влияние музыки на ощущение красоты и священности природы, по сути сложнейший и таинственный психологический процесс отражен в этих нескольких строках.

Пора по иному взглянуть на литературное наследство классика отечественного заповедного дела Григория Александровича Кожевникова. Нет, он не рассматривал природные заповедники только как базу для научных биологических исследований. Он шире смотрел на цели создания заповедных объектов, одним из первых в России поставив вопрос "о праве первобытной природы на существование". В другой своей статье, опубликованной через двадцать лет, практически неизвестной но очень важной - "Вопрос об охране природы на Естественно-историческом совещании Центрально-Промышленной области", Кожевников еще раз подчеркивает, что полные заповедники прежде всего создаются "для охраны первобытной природы" "Охранять первобытную дикую природу ради нее самоё, смотря на прикладные вопросы как на стоящие на втором плане - вот основная идея охраны природы по моему докладу". Эту же мысль ученый продолжает еще в одной своей малоизвестной работе "Монастыри и охрана природы" - "Устройство заповедника вполне согласуется с самой идеей монастыря, для которого общение с нетронутой, первобытной природой дает превосходную почву для созерцания и самоуглубления, а хозяйственная эксплуатация природы, наоборот, вводит в круг мирской суеты..."

Любопытный взгляд кидает на заповедание знаток русского языка Владимир Даль: "заповеданого не трогать. Чур заповедано. Помни праотцов: заповедного не тронь!"

Имя российского инженера Всеволода Евгеньевича Тимонова, к сожалению, не известно широким кругам работников заповедного дела и охраны дикой природы. Как и его статья "Охрана природы при инженерных работах", где он призывает к охране красоты первобытной природы, ибо "для непрерывного роста национальной культуры каждый народ должен оберегать ее корни в первоначальной природе". Ни музеи, ни книги, не могут заменить национального музея свободной природы".

Статья ученика Д.Н. Анучина - крупного российского этнографа, основателя экологической этнографии Василия Петровича Налимова "Священные рощи удмуртов и мари", несмотря на то, что опубликована в 1928 г. до сих пор представляет собой непровзайденное исследование языческих заповедных рощ. Она крайне интересна и с точки зрения разработки идеологии заповедного дела. Ведь по мнению вотяков, переданого Налимовым, заповедные рощи - это особые священные места, где сохраняется идеальная творческая сила - некая мировая правда, добро и красота. Другими словами, заповедные обьекты, находящиеся среди "преобразованной" человеком природы, и хранящие правду, добро и красоту, уже не имеют своей материальной ценности, так как становятся моральным качеством.

К сожалению, ни в России, ни в ближнем зарубежье нет культа дикой природы. Это во многом обясняется отечественной литературной традицией, воспевающей природу, "облагороженную" человеком. В связи с этим совершенно по "диссидентски" звучит голос известного русского историка и писателя Н.М.Карамзина, воспевающего дикость в природе. "Нет, нет! я никогда не буду украшать Природы. Деревня должна быть деревнею, пустынею. Дикость для меня священна: она возвеличивает дух мой".

Одной из самых интересных статей нашего сборника является работа украинского этнографа и философа Н.И. Костомарова - "Природа. Символы животного и растительного царств", впервые опубликованная полтора века назад. Многие труды Костомарова затем были признаны нежелательными для широкой публикации. Ну разве вот с такой мыслью автора могло мириться марксистское мировоззрение? - "Творец открывается в творении: сердце человека любит в явлениях мира физического Вездесущий Дух. Следовательно, такая любовь к природе составляет единство с любовью к Творцу: а так как Дух, открывая свои идеи в природе, те же самые идеи поставляет в основание отправлений нравственно-духовной природы человека, то любовь к природе составляет также единство с любовью к человеку - или, лучше сказать, отношения человека к природе занимают средину между отношениями к Творцу и к самому себе, между любовью божественною и человеческою, между жизнью создательной и практической". Хорошей иллюстрацией к этому - статьи украинского этнографа Хр. Ящуржинского, украинского геолога и деятеля охраны природы П.А. Тутковского.

Многое, что трудно высказать прозой, выходит в стихах. Активный деятель заповедного дела Иван Иванович Пузанов, естественно, при жизни не мог опубликовать свою поэму "Красота, что уходит из мира".

Истребил на земле Человек Все, что было на ней самобытно. Все уйдет - безвозвратно, навек, Что прекрасно, с Природою слитно.

Грустные эти строки еще раз подтверждают: этико - эстетический мотив владел душой и сердцем пионеров охраны природы. И пусть в зацензуренной печати они уже не могли его высказывать, свободный от цензора эпистолярный жанр, архивы сберегли и донесли до нас истинность мотиваций защитников дикой природы.

Тему красоты дикой природы продолжает небольшой, но веский рассказ Михаила Пришвина "Власть красоты" (впервые опубликованный в "Календаре природы" в 1926 н), а также три совершенно неизвестных даже специалистам по охране дикой природы статьи: профессоров Д.Н. Кайгородова "П.И. Чайковский и природа" и Б.Е. Райкова. Школьное естествознание и любовь к природе", а также педагога М.А. Рыбниковой "Эстетическое восприятие природы учащимися".

Сборник завершает лекция выдающегося российского почвоведа и классика заповедного дела Василия Васильевича Докучаева "О борьбе за существование их о мировой любви". Работа, которая из-за своей "идеалистичности" у нас не была помещена даже в академическое полное собрание сочинений великого ученого. Впервые опубликована она сто лет назад в газете "Санкт-Петербургские ведомости и вновь открыта лишь год назад, журналом "Энергия". Натурфилософские вопросы любви к природе, как части мировой любви, поднятые Докучаевым, как нельзя лучше перекликаются с проектом "Любовь к природе", который проводят Киевский эколого-культурный центр, Центр охраны дикой природы СоЭС и Эколого-просветительский центр "Заповедники".

Владимир Борейко, директор Киевского эколого-культурного центра